Category: цветы

Category was added automatically. Read all entries about "цветы".

Мыс Пен Хир. Бретань. фотоmbla




* * *

На сером краю промокшего мира,
Чуть смолкнут прибои, ветра и грома,
Смыкаются в тучах последние дыры,
Смягчаются острые скалы Пен Хира –
Их грани срезает, скругляет туман…

И всё: даже чаек не слышно в тумане,
А может, и чайки тоже молчат?
Но только прилив заиграет камнями,
И выдохнет шорох песчаных камланий,
Как все голоса наконец-то включат –

И вот нам расскажут – о чём небывалом? –
Те, разом порвавшие с немотой,
Те скалы…
Вот-вот – вал за валом – по скалам…
Но нé о чем…

Брызги.
Прибой.


Collapse )

ЛИСТОПАДЫ, фотоmbla




1.
…И нет грибов, и какая-то птица
кричит, что больше их нет на свете,
кричит, что зима ведь не только снится,
и это подтверждает порывистый ветер,
взвывая собакой о вымершем лете.

Несолнечный день. И стволы черны
над влажными волнами желтизны.

Но лес прозрачен: натиском света,
сочащегося отовсюду и ниоткуда,
он перекрывает живопись лета,
в желтую обёртку землю пакуя.

И мёда нет. И – пустые соты…

Спрямите земную ось, идиоты!



Collapse )

фотографии mbla



Позарастали стежки-дорожки
В тридцатилетних бетонных кварталах.
Конский каштан заслоняет окошки,
Всё, что кустилось – поразрасталось:
Лес возвращается, лес наступает
Тонким каштаном, бледной сиренью,
Ломится в форточку гроздь тугая,
Мстит за порубленное смиренье!

Тут, где сгубили чужие сады,
Тут, где бульдозер царил на песках,
Буйство берез осаждает пруды,
И не прошедшие мимо дожди
Осколками стекол дрожат на листах.

Конский каштан над площадкой песчаной,
Над жестью ржавого гаража,
И потянулась сирень беспощадная
К стеклам четвертого этажа.

Отвоевали у леса улицы?
Хватит, поездили тридцать лет!
И у подъездов репейники колются,
И по строителям тризну лес
Справит,
когда разнесет по панели
Пятиэтажие карточных стен,
Чтоб лопухи с беленой забелели
Этим кровавым гераням взамен!

А на проспекте, лиловом от гроз,
Хлещут шпицрутены тонкой осины,
Хлещут, сквозь строй прогоняя машины,
Черные розги свистящих берез,
И заплетает гигантская ива
Ветви в трамвайные провода,
И по глазам пешеходов – крапива,
Им открывая проход в никуда.

Брякают ставни, как брошенный щит
И в удушающем мщенье сирени
Люди катаются от мигрени
Там, где татарник в асфальте торчит.

В доме, где солнца годами не видели,
А штукатурка – мокрей и мокрей,
Кем-то забытые чьи-то родители
У заплетенных плющом дверей...

Там, где сгоняют потоки побелок
Лес одичалый, да ливневый душ,
Всё, что настроено, всё, что наделано,
Всё одолеет зеленая глушь!

Есть ли что в мире страшнее сирени
В час, когда перешагнув Рубикон,

Пан –
разгневанной в ветре свирелью –
Свистом трясет шпингалеты окон?!
В сизой дымящейся утром сирени
Будет утоплен последний балкон.

1992. Петербург, Сосновка.