Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

фото mbla

IMG_6970


***
Гвозди бы делать из этих людей...
Н. Тихонов.

Это колокола там звонят. И молчит телефон.
И внутри – тишина. Где же он расползается, звон?
Никуда не выводит последняя дверь,
сколько ни открывай,
И слетит с панталыку (и с рельс!),
не успев заблудиться, трамвай.

Глянь с моста –
Корабли тяжелы и бессильны
в пустых лабиринтах портов,
И неспешная ржавь изгрызает железо бортов.
Нет ни дыма, ни паруса на горизонте...
Но в отлив осторожно потрогайте в устьях рек
Эти остовы древних судов деревянных,
И лучше не троньте
Проржавевший насквозь металлический век:

Старых бимсов и килей дерево благородно –
Ничего с ним не сделали море, время, река...
Только наша железность стареет, ржавеет уродливо,
Словно тех, пятистопных, изъеденная строка...

Это колокол, а не трамвай прорывает твой сон,
И молчаньем презрительным платит тебе телефон.
1994



IMG_6972



IMG_6973

Фрост. Продолжение 5

Фрост. Продолжение 4

41 . ПО ЛИСТВЕ

Я целый день по листьям бродил, от осени я устал,
Сколько узорной пестрой листвы за день я истоптал!
Может, стараясь вбить в землю страх,
топал я слишком гордо,
И так безнаказанно наступал на листья ушедшего года.

Всё прошлое лето были они где-то там, надо мной,
И мимо меня им пришлось пролететь,
чтоб кончить свой путь земной.
Все лето невнятный шелест угроз я слышал над головой,
Они полегли - и казалось, что в смерть
хотят меня взять с собой.

С чем-то дрожащим в душе моей,
говоря будто лист с листом,
Стучались мне в веки, трогали губы, -
и всё о том же, о том...
Но зачем я должен с ними уйти?
Не хочу я и не могу:
Выше колени - ещё хоть год удержаться бы на снегу.


42. МИМОЛЁТНОСТЬ *

Бриджли Торренсу,
в последний раз глянув на его “Геспериды”

За окошком вагона пробегают цветы,
Так мгновенно, что и не узнаешь их ты.
Вот бы выйти назад - из вагона к цветам,
Разглядеть, что ж такое мелькнуло там.
Все, какие знакомы, перечислил цветы я -
Но те, что мелькнули - совсем не такие:
Не хвосты Иван-чая торчали тут,
Не люпины, что на песках растут,
И не колокольчики у входов в тоннели,
Что-то в памяти всё же мельтешит еле-еле...
Как представить себе, что вдруг пробежало,
То, чего никогда на земле не бывало?
Те, кому разглядеть не дано детали,
Мимолётную милость неба снискали...


43. СНЕЖНАЯ ПЫЛЬ *

Ворона сбила
С ёлки снежный ком,
Меня окатила
Сухим дождём,

И эта внезапность
Спасла для меня
Остаток, казалось
Пропащего, дня...

Collapse )

ДВЕ ЦИТАТЫ

"Рим гремит, как аварийный
Отцепившийся вагон.
А над Римом. а на миром -
Новый год, Новый год...
С треском падают бутылки
Из окон, из окон,
Ну а этот забулдыга
Ванну выпер на балкон,
А над площадью Испании,
Как летающий тарел,
Вылетает муж из спальни:
Устарел, устарел!!!

( Андрей Вознесенский)

Это не случайно;
"Прмказываю: Всему Миру отмечать НОВЫЙ ГОД 1 апреля!
Подпись:( Велемир Хлебников, председатель Земного щара)

* * * фото mbla




"гвозди бы делать из этих людей"
Н.Тихонов.



Это колокола там звонят. И молчит телефон.
И внутри – тишина. Где же он расползается, звон?
Никуда не выводит последняя дверь,
сколько ни открывай,
И слетит с панталыку (и с рельс!),
не успев заблудиться, трамвай.

Глянь с моста –
Корабли тяжелы и бессильны
в пустых лабиринтах портов,
И неспешная ржавь изгрызает железо бортов.
Нет ни дыма, ни паруса на горизонте...
Но в отлив осторожно потрогайте в устьях рек
Эти остовы древних судов деревянных,
И лучше не троньте
Проржавевший насквозь металлический век:

Старых бимсов и килей дерево благородно –
Ничего с ним не сделали море, время, река...
Только наша железность
стареет, ржавеет уродливо,
Словно тех, пятистопных изъеденная строка...

Это колокол а не трамвай прорывает твой сон,
И молчаньем презрительным платит тебе телефон.

ТУДА!

из Сильвии Плат

Далеко ли ещё?
Далеко ли?
Колёса Круппа* крутятся.
И в центре этой крутящейся воли –
Рожи горилл оголтелые.
Стук не устаёт, выбивая
С громкостью пушек:
«Нету его, нету его, нету…»
Это Россия. Это –
То, через что должна я
Пройти. Я тащу своё тело –
Та ли война, или другая –
Через солому теплушек…
Взятку дать? Вздор!
Да и что едят эти колёса, колёса,
Закреплённые на дугах рессор,
Ненасытные боги?
Отпустить серебряный поводок воли?
Далеко ли ещё?
Далеко ли?

Неумолимые боги
Знают только одно: «туда».
Я – опущенное письмо.
Я лечу к какому-то имени
И к двум глазам. Ну да,
Может, к себе самой?
Будет ли там хлеб,
Будет ли там тепло?
Грязь. Тут такая грязь!
Остановка в поле.
Не слазь!
Далеко ли?…

Медсёстры проходят ритуалы
Омовенья под кранами.
Вода – как монашеские вуали.
Сёстры прикасаются к раненым.
Кровь и поныне вперёд посылает мужчин,
(их ведь всегда посылали…).
Палатки. Кукольный госпиталь.
Крики. Оттуда ли?
Снаружи
Руки да ноги валяются грудами.
А мужчин, точнее то, что
Осталось от них – ведь ни один не цел –
Эта кровь толкает вперёд, вперёд
Эти поршни –
В следующую милю,
В следующий час, день, год…
Несколько поколений сломанных стрел.

Далеко ли?
Далеко ли ещё? Не знаю…
На ногах у меня грязь,
Красная, скользкая, густая –
С этой земли я встаю в агонии,
Я ребро адамово,
Не в силах стереть ничего – ни
Прошлое, ни саму себя я.
Паровоз оскалился, дышит, пар выпуская –
Зубы дьявола…
Я в вагоне.
В конце всего этого есть минута такая –
Капля росы без боли…
Далеко ли ещё?
Далеко ли?

Как невелико, как незаметно
Это место, куда я…
Но отчего все эти препятствия?
Не знаю. Тело
Женщины.
Юбки обгорелые. Маска смертная.
Люди в чёрном.
Кто-то над ней молитвы читает.
Дети в венках из цветов.
Грохот взрывов,
Щёлканье ружей мелкое.
Нас опять огонь разделяет.
Неужели нет спокойного места,
Которое просто
Образовалось бы в воздухе,
Так чтоб никто до него не дотронулся?
Не бывает!

Поезд
Тащит себя и вопит,
Этот зверь знает только движенье,
Только алчное «туда, туда, туда»…
Вспышки освещают лицо в пятнах красных и чёрных…
Я похороню раненых,
Сосчитаю и похороню мёртвых,
Пусть их души
Корчатся в росах очищенья.
И фимиам
Испарится из моего следа.
Качаются вагоны.
Да это ведь колыбели! Это –
Я вылупляюсь из коконов прошлого,
Из этих лиц, тоски, досок, бинта –

И вот из чёрного вагона, переехавшего Лету,*
Выхожу к тебе, как младенец чиста.

6 ноября 1962

(из римского цикла) (фотографии mbla)



ОСТИЯ АНТИКА

Кирпичная кладка под солнцем рыжа.
Сорняк прорастает сквозь швы,
И, тонкие плоские плинфы лежат,
Запёкшись, как раны травы.
Трава бесконечна. Бездумна. Свежа…

Пчелиный пронзителен звон…
Торчит в стороне от коринфских колонн
Какая-то из безголовых юнон,
За ней деревенский забор,
Твердит всей своей деревянностью он
О том, что история – вздор:
Лопух пред юноной так зелен и свеж,
Стрижи суетятся над ней,
А в мраморных складках широких одежд –
Убежища мелких теней.

Так медленно тает смола на стволе.
У пиний зонты тяжелы.
Никчёмные шишки на белом столе –
Хранительницы тишины:
Тут кружки пивные давно не стучат,
Но вырос упрямый ячмень!
Под узкими арками из кирпича
Плутает зелёная тень.

Ступени театра, спускаясь с высот,
Спешат на неслышимый крик...
Комической маски распахнутый рот,
Трагической маски парик…

Они на столпах.
И ни слов нет, ни тел.
Остатки порталов торчат,
Но серого мрамора слой облетел,
С облупленного кирпича…

За сценой вдали, наподобие ос,
Жужжат поезда…Поезда?
Нет – шёпот!
И мраморной маски вопрос:
Зачем ты забрался сюда?
Зачем?
Так давно всё тут стало другим,
И травы опять наступают на Рим:
Поход одуванчиков – неумолим,


Крапива свежа и темна…
И море
отходит, когда перед ним –
Зелёных вандалов волна!

Ступени театра проели ветра
Над ними закат – как вино,
Площадка орхестры, как время, стара.
Там сцена?
Нет – в чём-то зелёном дыра,
Падение солнечных пятен на мра-
мор греческой маски - немая игра
теней… Шепот листьев… И всё – театра-
льно..

Май 2005 г.