Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

(no subject)

Дерек Уолкот умер 17-го марта.

***
I cannot remember the name of that seacoast city,
but it trembled with summer crowds, flags, and the fair
with the terraces full and very French, determinedly witty,
as perhaps all Europe sat out in the open air
that was speckled and sun-stroked like Monet that summer
with its grey wide beach, ah yes! it is near Dinard,
a town with hyphens, I believe in Normandy
or Brittany, and the tide went far out and the barred
sand was immense. I was inhabiting a postcard.
The breeze was cold, but I did a good watercolour,
and it stands there on the wall. And though it is dated,
time races across its surface but nothing changes
its motion, the tidal flats not clouded, the tiny
figures in the distance, the man walking his dog. Any
stroke and tint have eluded time. Still, it estranges.
Now, so many deaths, nothing short of a massacre
from the wild scythe blindly flailing friends, flowers, and grass,
as the seaside city of graves expands its acre
and the only art left is the preparation of grace.
So, for my Hic Jacet, my own epitaph, "Here lies
D.W. This place is good to die in." It really was.


***
Названье этого городка никак не вспомнить…
; яркий, шумный,
он дрожал от ярмарки, флагов, лета – людей было столько,
что яблоку негде упасть – очень французский, нарочито остроумный,
казалось, что вся Европа сидит тут на пляже, или за столиками;
воздух в пятнах, в бликах солнца, как на картинах Монэ,
широченные пляжи; ах, да – это где-то возле Динара,
город с названьем, в котором ещё дефис – в Нормандии, кажется мне,
или в Бретани?  Отлив обнажал огромность
                            песка, откатывался тяжко и яро
Я жил в открытке. Дул холодный ветер, но
я сделал хорошую акварельку,
вот она у меня на стене.  И хоть было это давно,
время пробегает, ничего не меняя, по её поверхности мелкой,
отмели приливом не покрылись, и крошечные
фигурки вдали – человек прогуливает собаку. И так спокойны
краски, их время не тронуло. Но оно отчуждает.
Столько смертей – настоящая бойня!
Эта безумная коса слепо косит друзей, и цветы, и лето,
могильный городок у моря занимает всё больше места,
и единственное оставшееся искусство – это
приготовление к молитве.
Так вот для моего Hic Jacit эпитафия: «Здесь
лежит Д. У. И место это вполне подходит, чтобы умереть».
Да, так и есть.


фото mbla и mrka

В ЗЕРКАЛАХ

Photobucket

1. Шенонсо
Этот замок на длинном мосту,
Эта архитектурная блажь
Не отбрасывает в пустоту
Берегов травянистый мираж.

Колыханье прибрежных трав
Незаметно в себя впусти –
И разбега реки не прервав,
Взглядом в прошлое сможешь войти.

Ведь пейзаж фильтруют года:
Вдруг покажут пустую тропу:
Отраженье в реке иногда
Отфильтровывает толпу.

В отражении – никого,
Хоть по берегам и полно.
Отраженье реальней того,
Что бывает отражено!

Сквозь излом капризный, речной
Ты увидишь дворец иной...

Эту повесть ушедших лет
Разглядишь – только б на берег сесть...
Впрочем, если её и нет,
Иногда чего нет – то есть.

Collapse )

КОЛИЗЕЙ ( из Эдгара ПО) фотоmbla



Эдгар По, перевод В. Бетаки

О, символ Рима! Гордое наследство,
Оставленное времени и мне
Столетиями пышных властолюбцев!
О, наконец–то, наконец я здесь!
Усталый странник, жаждавший припасть
К истоку мудрости веков минувших,
Смиренно я колени преклоняю
Среди твоих камней, и жадно пью
Твой мрак, твоё величие и славу.

Громада. Тень веков. Глухая память.
Безмолвие. Опустошенье. Ночь.
Я вижу эту мощь, перед которой
Всё отступает – волшебство халдеев,
Добытое у неподвижных звёзд,
И то, чему учил Царь Иудейский,
Спустившись ночью в Гефсиманский сад.

Где падали герои – там теперь
Подрубленные временем колонны,
Где золотой орел сверкал кичливо –
Кружит в ночном дозоре нетопырь,
Где ветер трогал волосы матрон –
Теперь шумят кусты чертополоха,
Где, развалясь на троне золотом,
Сидел монарх – теперь по серым плитам
В больном и молчаливом лунном свете
Лишь ящерица быстрая скользит,
Как призрак в ложе мраморной скрываясь...

Так эти стены, выветренный цоколь,
Заросшие глухим плющом аркады,
И эти почерневшие колонны,
Искрошенные фризы – эти камни
Седые камни, – это всё, что Время,
Грызя обломки громкой, грозной славы
Оставило судьбе и мне? А больше
И не осталось ничего?
– ОСТАЛОСЬ!
ОСТАЛОСЬ! – эхо близкое гудит.
Несётся гулкий голос, вещий голос
Из глубины руины к посвящённым.
(Так стон Мемнона достигает солнца.)

"Мы властвуем над сердцем и умом
Властителей и гениев Земли!
Мы – не бессильные слепые камни –
ОСТАЛАСЬ наша власть, ОСТАЛАСЬ слава,
ОСТАЛАСЬ долгая молва в веках,
ОСТАЛОСЬ удивленье поколений,
ОСТАЛИСЬ тайны в толще стен безмолвных,
ОСТАЛИСЬ громкие воспоминанья,
Нас облачившие волшебной тогой,
Которая великолепней славы!"



ШАРТРСКИЙ СОБОР фотоmbla



Шартрский собор, На порталах святые, –
Такими их видели в 11 столетье:
Лица мучительно живые,
А руки – плетью.
Сумма безволий. Распады. Сумма истории.
Это -
По близорукости мы превращаем закаты в рассветы,
Сочащиеся сквозь паутину витражей, которые…

Легенда о потерянном рае противоречит созданию мира из хаоса?
(В стрельчатом чётком порядке нависли своды – соты).
Значит – не было хаоса,
А было всеобщее единое что-то.
И кто-то разбил, расколол, разорвал, рассыпал мозаику цельного мира?
Словно были роскошные апартаменты,
и вот – коммунальная квартира!

А всё, что с тех пор мы творим –
Все сказки, все статуи, все книги за тысячи лет –
Только попытка вернуться из хаоса в первозданную структуру,
Рассыпанные стекляшки калейдоскопа
сделать опять витражами,
которых давно нет,
Россыпи смальты вернуть в мозаику,
которую сами же раскидали сдуру.

А вместо этого,– сотворяем всё больше и больше хаоса,
Уступая короткому разрушающему практическому уму.
Так может, надо каждому, кто видел этот собор,
хоть что-нибудь вылепить, нарисовать, написать,
или хотя бы просто жить радостно?
Радостно. Вопреки всему.

Париж 30 (фотографии mbla)

Париж «Прекрасной эпохи» (окончание).



Всемирные выставки определяли и масштабы, и в какой-то мере художественную сторону строительства. Несомненно, что они повлияли и на создававшийся стиль архитектуры. Здания разных выставочных павильонов, а за ними и концертных залов, огромных универмагов и вокзалов, словом все постройки, должны были отличаться прежде всего размахом, масштабностью, которая соответствовала бы размаху самих выставок.

Collapse )

Париж 27 (фотографии mbla)

МОНМАРТР (окончание)



Неподалеку от собора Святого Сердца находится сердце старого Монмартра – площадь Тертр с ее толпой художников, рисующих наскоро портреты туристов, несколькими кафе и бывшей мэрией «Свободной общины Монмартра».

Площадь существовала уже в XIV веке, причем поначалу её восточная сторона была ограничена стеной аббатства.

Collapse )

Париж 18 (фотографии mbla)

Лувр (Le Louvre)



В 53 году до Р.Х. на месте Лувра был второй (после Сите) римский укреплённый лагерь, в котором, как свидетельствует Юлий Цезарь (см. «Комментарии к Галльской войне»), стояли четыре легиона под командованием Лабениуса, разбившего при Алезии галлов и взявшего в плен их вождя Верцингеторикса.

____Collapse )

Париж 16 (фотографии mbla)

Квартал Сен-Северен


Ронсар

Несколько ниже пересечения бульвара Сен-Мишель с бульваром Сен-Жермен, находится квартал Сен-Северен, один из самых древних районов города. Это – тоже часть Латинского Квартала, сложилась она в XIII в. Когда возник Университет, то тут расположились многие коллежи.

Collapse )

Париж 9 (фотографии mbla)

Собор Сен-Поль-Сен-Луи (Saint-Paul-Saint-Louis)

В 1580 году кардинал Бурбон, дядя Генриха IV, подарил находившийся на улице Сент-Антуан особняк Рошпо Ордену иезуитов, основанному за 17 лет до того на Монмартре испанскими и французскими монахами Игнатием Лойолой, Франсуа-Ксавье, Пьером Фабром и др. В особняке разместилось руководство Ордена и основанный иезуитами старческий дом. А в 1641 году тут же рядом на улице Сент-Антуан, вознеслась церковь Сен-Луи Иезуитов (нынешняя «Сен-Поль-Сен-Луи», главная иезуитская церковь Франции). Первую мессу здесь служил кардинал Ришелье.



Collapse )

Париж 5

Сент-Шапель (Sainte-Chapelle, Святая Капелла)

В левом краю Парадного Двора Дворца Юстиции – сводчатый проход в небольшой двор, посреди которого находится Святая Капелла.


Шпиль Sainte-Chapelle
фото mbla

Св. Людовик приказал построить эту капеллу в 1239 г. специально для того, чтобы поместить в ней одну из величайших реликвий – терновый венец, которым тетрарх Галилеи и Пиреи Ирод Антиппа издевательски увенчал приведённого к нему для суда Христа. Венец этот купил Людовик, возвращаясь из очередного крестового похода, у византийского императора Бодуэна Второго. Позднее реликвия была передана в сокровищницу собора Нотр-Дам.
Collapse )