Category: путешествия

фото mbla и mrka

В ЗЕРКАЛАХ

Photobucket

1. Шенонсо
Этот замок на длинном мосту,
Эта архитектурная блажь
Не отбрасывает в пустоту
Берегов травянистый мираж.

Колыханье прибрежных трав
Незаметно в себя впусти –
И разбега реки не прервав,
Взглядом в прошлое сможешь войти.

Ведь пейзаж фильтруют года:
Вдруг покажут пустую тропу:
Отраженье в реке иногда
Отфильтровывает толпу.

В отражении – никого,
Хоть по берегам и полно.
Отраженье реальней того,
Что бывает отражено!

Сквозь излом капризный, речной
Ты увидишь дворец иной...

Эту повесть ушедших лет
Разглядишь – только б на берег сесть...
Впрочем, если её и нет,
Иногда чего нет – то есть.

Collapse )

КОЛИЗЕЙ ( из Эдгара ПО) фотоmbla



Эдгар По, перевод В. Бетаки

О, символ Рима! Гордое наследство,
Оставленное времени и мне
Столетиями пышных властолюбцев!
О, наконец–то, наконец я здесь!
Усталый странник, жаждавший припасть
К истоку мудрости веков минувших,
Смиренно я колени преклоняю
Среди твоих камней, и жадно пью
Твой мрак, твоё величие и славу.

Громада. Тень веков. Глухая память.
Безмолвие. Опустошенье. Ночь.
Я вижу эту мощь, перед которой
Всё отступает – волшебство халдеев,
Добытое у неподвижных звёзд,
И то, чему учил Царь Иудейский,
Спустившись ночью в Гефсиманский сад.

Где падали герои – там теперь
Подрубленные временем колонны,
Где золотой орел сверкал кичливо –
Кружит в ночном дозоре нетопырь,
Где ветер трогал волосы матрон –
Теперь шумят кусты чертополоха,
Где, развалясь на троне золотом,
Сидел монарх – теперь по серым плитам
В больном и молчаливом лунном свете
Лишь ящерица быстрая скользит,
Как призрак в ложе мраморной скрываясь...

Так эти стены, выветренный цоколь,
Заросшие глухим плющом аркады,
И эти почерневшие колонны,
Искрошенные фризы – эти камни
Седые камни, – это всё, что Время,
Грызя обломки громкой, грозной славы
Оставило судьбе и мне? А больше
И не осталось ничего?
– ОСТАЛОСЬ!
ОСТАЛОСЬ! – эхо близкое гудит.
Несётся гулкий голос, вещий голос
Из глубины руины к посвящённым.
(Так стон Мемнона достигает солнца.)

"Мы властвуем над сердцем и умом
Властителей и гениев Земли!
Мы – не бессильные слепые камни –
ОСТАЛАСЬ наша власть, ОСТАЛАСЬ слава,
ОСТАЛАСЬ долгая молва в веках,
ОСТАЛОСЬ удивленье поколений,
ОСТАЛИСЬ тайны в толще стен безмолвных,
ОСТАЛИСЬ громкие воспоминанья,
Нас облачившие волшебной тогой,
Которая великолепней славы!"



ШАРТРСКИЙ СОБОР фотоmbla



Шартрский собор, На порталах святые, –
Такими их видели в 11 столетье:
Лица мучительно живые,
А руки – плетью.
Сумма безволий. Распады. Сумма истории.
Это -
По близорукости мы превращаем закаты в рассветы,
Сочащиеся сквозь паутину витражей, которые…

Легенда о потерянном рае противоречит созданию мира из хаоса?
(В стрельчатом чётком порядке нависли своды – соты).
Значит – не было хаоса,
А было всеобщее единое что-то.
И кто-то разбил, расколол, разорвал, рассыпал мозаику цельного мира?
Словно были роскошные апартаменты,
и вот – коммунальная квартира!

А всё, что с тех пор мы творим –
Все сказки, все статуи, все книги за тысячи лет –
Только попытка вернуться из хаоса в первозданную структуру,
Рассыпанные стекляшки калейдоскопа
сделать опять витражами,
которых давно нет,
Россыпи смальты вернуть в мозаику,
которую сами же раскидали сдуру.

А вместо этого,– сотворяем всё больше и больше хаоса,
Уступая короткому разрушающему практическому уму.
Так может, надо каждому, кто видел этот собор,
хоть что-нибудь вылепить, нарисовать, написать,
или хотя бы просто жить радостно?
Радостно. Вопреки всему.

Париж 30 (фотографии mbla)

Париж «Прекрасной эпохи» (окончание).



Всемирные выставки определяли и масштабы, и в какой-то мере художественную сторону строительства. Несомненно, что они повлияли и на создававшийся стиль архитектуры. Здания разных выставочных павильонов, а за ними и концертных залов, огромных универмагов и вокзалов, словом все постройки, должны были отличаться прежде всего размахом, масштабностью, которая соответствовала бы размаху самих выставок.

Collapse )

Париж 27 (фотографии mbla)

МОНМАРТР (окончание)



Неподалеку от собора Святого Сердца находится сердце старого Монмартра – площадь Тертр с ее толпой художников, рисующих наскоро портреты туристов, несколькими кафе и бывшей мэрией «Свободной общины Монмартра».

Площадь существовала уже в XIV веке, причем поначалу её восточная сторона была ограничена стеной аббатства.

Collapse )

Париж 18 (фотографии mbla)

Лувр (Le Louvre)



В 53 году до Р.Х. на месте Лувра был второй (после Сите) римский укреплённый лагерь, в котором, как свидетельствует Юлий Цезарь (см. «Комментарии к Галльской войне»), стояли четыре легиона под командованием Лабениуса, разбившего при Алезии галлов и взявшего в плен их вождя Верцингеторикса.

____Collapse )

Париж 9 (фотографии mbla)

Собор Сен-Поль-Сен-Луи (Saint-Paul-Saint-Louis)

В 1580 году кардинал Бурбон, дядя Генриха IV, подарил находившийся на улице Сент-Антуан особняк Рошпо Ордену иезуитов, основанному за 17 лет до того на Монмартре испанскими и французскими монахами Игнатием Лойолой, Франсуа-Ксавье, Пьером Фабром и др. В особняке разместилось руководство Ордена и основанный иезуитами старческий дом. А в 1641 году тут же рядом на улице Сент-Антуан, вознеслась церковь Сен-Луи Иезуитов (нынешняя «Сен-Поль-Сен-Луи», главная иезуитская церковь Франции). Первую мессу здесь служил кардинал Ришелье.



Collapse )

Париж 5

Сент-Шапель (Sainte-Chapelle, Святая Капелла)

В левом краю Парадного Двора Дворца Юстиции – сводчатый проход в небольшой двор, посреди которого находится Святая Капелла.


Шпиль Sainte-Chapelle
фото mbla

Св. Людовик приказал построить эту капеллу в 1239 г. специально для того, чтобы поместить в ней одну из величайших реликвий – терновый венец, которым тетрарх Галилеи и Пиреи Ирод Антиппа издевательски увенчал приведённого к нему для суда Христа. Венец этот купил Людовик, возвращаясь из очередного крестового похода, у византийского императора Бодуэна Второго. Позднее реликвия была передана в сокровищницу собора Нотр-Дам.
Collapse )

В Вене и в Риме

В венском аэропорту выяснилось, что в Израиль направляется только один молодой человек. Представитель Сохнута (израильского агентства, ведающего приемом эмигрантов) торжественно усадил его в огромный пустой автобус, который повез его в гордом одиночестве в замок Шенау, перевалочную израильскую базу. Остальные десять семей заткнули в автобусик вроде «Рафика», или чуть побольше, и отвезли в самый центр Вены, кого в пансион «Беттина», кого в «Цум тюркен», кого ещё куда. Все эти «пансионы», на самом деле полуотели-полукоммуналки, принадлежали одной и той же даме, безвозрастной, бесцветной, длинной и очкастой, которую и верно звали фрау Беттина.

При встрече представитель израильского агентства вручил каждому из прилетевших некоторое количество шиллингов, и я тут же, только положив вещи и оставив в комнате Вету и Дину, спустился в ближайшую лавочку и купил кучу настоящих венских сосисок!
С них и началась западная жизнь.

В Вене мы провели неделю: всю эту неделю я с удовольствием практиковался в немецком языке,Collapse )

(no subject)

Павловск 1956-1962 (Из мемуаров)


В 57 году к Павловскому дворцу присоединили «Центральное хранилище музейных фондов» ЦХМФ. Было решено отдать большую часть сохранённых там экспонатов в экспозицию павловских интерьеров. На самом деле, существовало несколько мебельных гарнитуров, которые еще в Х1Х веке были разделены на две части между Павловском и Гатчиной. Но внутренняя отделка в Гатчине была практически невосстановима, и чем восстанавливать частично оба дворца, решено было всё отдать Павловску.

Вещи же царскосельские, петергофские и весьма немногие ораниенбаумские по мере реставрации соответствующих дворцов передавались по назначению.

Реставрация шла полным ходом. После открытия залов церковного корпуса временная выставка уменьшилась втрое.

Одним из первых открыли Кавалерский зал с его античной скульптурой. Потом – постепенно – открылись обе анфилады центрального корпуса и Египетский вестибюль, а за ними и круглый великолепный подкупольный Итальянский Зал – композиционный центр дворца. Открыли и четырёхсотметровый Тронный зал, плафон которого, перспективой колоннад уходивший на невообразимую высоту, ранее существовал только в виде эскиза Гонзаго. В 1958 году, при реставрации Дворца, художник А. В. Трескин реализовал впервые этот эскиз «на натуре». Мы прозвали Трескина «маэстро Трескини».

В результате бурной реставрации временная выставка совсем закрылась, а материалы по истории Павловска и методам реставрации уместили в одно небольшое, не имевшее музейной ценности помещение.

Как в Х1Х веке вместе с деревней продавали или дарили всех её крестьян, так теперь вместе с фондами Центрального Хранилища в Павловск были переведены и их хранители. Так попали к нам два замечательных человека: знаменитый в кругах музейщиков экспозиционер Вера Владимировна Лемус, квадратная и всегда несколько сердитая, и ещё более знаменитый главный хранитель ЦХМФ Анатолий Михайлович Кучумов. В этой же должности главного хранителя он и стал работать в Павловске, где ещё до войны, совсем молодым человеком, начал свою карьеру.

Мы с Кучумовым довольно быстро подружились, хотя разница у нас была не только в возрасте, но, что гораздо важнее, и во вскусах: я пил практически только грузинское вино, а он «честную водяру». Но на пиве мы сходились.

Однажды, увидев, как он осматривает привезённую откуда-то вазу, когда-то принадлежавшую Павловскому Дворцу, я прозвал его «котом учёным». Он ходил вокруг этой вазы, вставал на цыпочки, поправлял свои огромные очки, почёсывал марсианский почти лысый череп, останавливался и снова обходил вазу, только двигался уже в другую сторону. Collapse )