Category: музыка

(no subject)

IMG_8125

***
Там где нет суеты городской,
Там где лес, там где берег морской,
Где кустов и цветов кутерьма,
Где шумит, незнакомый с тоской,
Сад, взбегая по склону холма ––
Нет помехи для глаз и ума!

Перечитывать книги, года...
Перечитывать лес и людей...
Но из многого – что навсегда
Остаётся картиной твоей,
Той, не гаснущей ночью ли, днём,
Нависающей над бытиём,
Непохожих связав наугад,–
Только сад, только сад, только сад.

Что в тетрадку ты не записал,
Испарится, как в луже вода?
Ну, нашёл – и плечами пожал:–
Разве я написал? Но когда?
Никого не согрело пока
То, что сделал полвека назад.
Как бы суть ни была велика,
Всё, что создали мысль и рука –
Только сад, только сад, только сад!

Музыканты меняют места...
И привычно им, и не впервой–
Перечитывать ноты с листа,
Человечков, что вниз головой
На пяти на ступеньках торчат...
А вот музыка в них ли?.. Постой,
Зазвенит небывалой струной –
Только сад, только сад, только сад...

Этот мир отделён не стеклом,
В нём живут, а не просто глядят.
Что останется в мире кривом?
Не открытье, не книга, не дом,–
Только сад, только сад, только сад...
IMG_8150

Роберт Фрост (продолжение 2)

Фрост. Продолжение 1


20.  Что-то, как-то раз …*

Надо мной потешались, что нередко
На коленях у края колодца
Я пытался увидеть что-то глубже,
Чем зеркальная поверхность воды.  
А она возвращала мне картину
На которой я был подобьем бога
В облаках и в венке зелёных листьев.
Но однажды, положив подбородок
На широкую колодезную доску,
Я увидел в глубине под отраженьем
Что-то белое неясно мелькнуло
И пропало. Капля с папоротника, может
Зарябила зеркальную поверхность,
И хватило одной только капли,
Чтобы то, что забелело, вдруг исчезло…
Что там? Истина или – кусочек кварца?
Но ведь что то как-то раз …


    21.    ДЕРЕВО В МОЁМ ОКНЕ   *

Вот дерево моё, в моей в оконной  раме.
Я опущу стекло, но это – не беда:
Мы точно знаем – занавесок никогда
Не будет между нами.

Расплывчатая, смутная от снов
Вся в листьях голова там, над землёй-подушкой,
И свет рассеянный скользит  из облаков,
И листья – как толпа болтливых языков.
 
Они болтают, кто во что горазд, а всё же
Я видел как трясло, трясло твою листву,
И ты ведь не спало – видало наяву,
Меня растерянного, в дрожи.

Две  наши головы – в бреду с того же дня.
Но лишена вообржения  природа:
Тебя заботит только внешняя погода,
А вот меня – та, что внутри меняCollapse )

 22. Сидя у куста на солнце.   *
Collapse )

Только раз пыль вспыхнула от солнца огнём,
А сколько всего эта вспышка наплавила:
 Всё живое и поныне дышит теплом
От того единственного вздоха пламени.

Сколько ни гляди на глину, хоть час, хоть года,
Как бы солнце не грело её – всё пустое:
Ни разу не ожила она и не уползла никуда...
Но всё-таки посмеиваться не стоит:

Бог лишь раз объявил из куста, что он есть,
И тотчас же навеки исчез,
Но какая опустилась бескрайная тишина
Туда где светилась неопалимая купина!

Бог позвал Человека по имени только раз,
Солнце только раз швырнуло пламя без меры,
Но второй толчёк стал дыханьем для нас,
А первый -  причиной для веры.


Collapse )

Роберт Фрост. Избранное


 
                РОБЕРТ ФРОСТ

ИЗБРАННЫЕ СТИХИ В МОЕМ ПЕРЕВОДЕ
Непубликовавшиеся новые переводы помечены звёздочкой
 
 
1. ПРИГЛАШЕНИЕ *
 
Я – только на лугу ручей расчистить,
Я только отгребу немного листья,
Ну подожду, пока вода прозрачней...
Я ненадолго... Так пойдём со мной.
 
Я только за телёночком...   так мал он, –
Когда его облизывает мама
Шершавым языком, – его шатает...
Я ненадолго... Так пойдём со мной.

Collapse )

Луи АРАГОН. СТИХИ из книги "Неоконченный роман"

 

  ПРОЛОГ

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил песню в темноте

С баржи звучала песня та,

А может, из метро «Ситэ»?

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил жалость – она  слепа,

Ни палки нет у ней, ни пса...

И раступалась пред ней толпа.

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил то, чем прежде был:

Годились только для слёз глаза,

И  для проклятий рот служил.

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил призрак едва живой,

Канючивший ради Христа

И занятый одним собой.

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил дым прошедших лет:

А ведь его ещё тогда

Рассеял ранний мой рассвет.

 

Вот здесь, у Нового Моста

Я встретил суть не бывших дней:

Испуганный   и неспроста –

Тот призрак юности моей.

 

Вот здесь, у Нового Моста

Я встретил двадцать лет вранья,  

Подростка, снившегося так,            

Что ясно было: это – не я.

 

Вот здесь, у Нового Моста

Я встретился вторично с ним,

Но ветер губы ему изгвоздал,

И он от песен стал седым.

 

Вот здесь, у Нового Моста

Я встретил  арлекинский лик, 

И скорбный голос, голос  шута,

Был как буксира чёрный крик.

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил ровню игрокам

Тем, чья душа пустым-пуста,

Как ветер в башнях Нотр-Дам.

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я втретил давний свой обман:  

Заря в рассветах  – золота,

Но вдруг сдыхает,  как роман

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил похожего на меня,

А  Сена была светла и чиста

В начале солнечного дня.

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил, отбросив маскарад,

Второго себя... День менял цвета,

А он шепнул мне: «камарад».

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Я встретил двойника  в  те дни,

Когда смертельно  жить устал

В своей ускользающей  тени.  

 

Вот здесь, у Нового Моста,

Просиживая плоть камней,

Я тот припев пробормотал,

Который стал всей песней моей.

 

Слепой слепого повстречал:

Скользнул по мне твой вдовий взгляд

И раскидал  я неспроста

Начала всех моих начал

У Нового Моста.

СТИХИ ФРЕНСИСА БРЕТ - ГАРТА в переводе Василия Бетаки

Шесть стихотворений.

Френсис Брет Гарт ( 1836- 1902) американский поэт
.Р. Киплинг называет его и Вальтера Скотта своими учителями в поэзии.



1 СТАРЫЙ ЛАГЕРНЫЙ КОСТЁР

> Расправь попону и сильней подпругу подтяни.
Мундштук потуже – чтоб с кольца закапал дождь слюны!
Осталось нам двенадцать миль, и ясно для коней,
Что и колени устают, и стремена слабей,
И что посадка седоков совсем не так бодра,
Как в те далёкие года, у прежнего костра.

Да, двадцать лет с тех давних пор прошло, но, Боже мой,
Как сквозь еловый, терпкий лес струился дух морской,
Когда надежды нас вели, и мы к плечу плечом
Скакали и с собой везли удачу за седлом…
Ну, подтянись, и вспомни как, до самого утра,
Волненье не могли сдержать всю ночь мы у костра!

Вот и тогда усталый глаз пути не различал,
И безнадёжный поиск нас, как нынче утомлял…
Так пусть мустанги, наконец, почуют, старина,
Что вдруг не давят им бока стальные стремена,
Что повод несколько ослаб, и нам пришла пора
В глубоких травах отдохнуть у прежнего костра.

Блестящей хвои дождь косой посыплется с секвой,
И сойка синяя взлетит сквозь сумерки стрелой,
И зазвенит весёлый крик в глуши лесных полян,
И белка спрячется в дупло, когда пронзив туман,
Под синевой сверкнёт огонь, – который не вчера,
А двадцать лет назад зажёг свет нашего костра.

И всё ленивей отдых наш, и молкнет разговор,
Чуть приподнявшись на локтях пошевелим костёр,
А ветер бродит меж стволов, их все пересчитав
И наши тени по стволам вздымаются из трав,
Чтоб вместе с искрами взлететь туда, где до утра
Пять ярких звёздочек хранят свет старого костра.

Всю ночь, пока наш крепкий сон хранили звёзды те,
Мы и не слушали, что там творится в темноте:
Зубами лязгает койот, вздыхает гризли там,
Или медведь, как человек шагает по кустам,
Звучит нестройно волчий хор и дальний свист бобра, –
А мы – в магическом кругу у нашего костра.

Наутро – сойки ранний крик, или синичий хор
И свет косой между стволов, как будто тут собор!
Зевнут, потянутся кусты, дыша голубизной,
И – дятла стук среди колонн той готики лесной,
И пробужденье в тишине шиповников и трав,
И день в сверкающем огне родится из костра!

Ну что ж, теперь недалеко – ещё с полмили нам
Вот поворот, где край болот, Индейский Ключ, а там –
По склону наискось тропа знакомая видна,
Отметила участок наш корявая сосна,
А там… Что? Вверх корнями пни? Гнилых ветвей гора?
Но где ж священной рощи сень, и где алтарь костра?

Вот кварцевой скалы отрог, я руку ранил там.
Но сровнена скала с землёй, кровь глины по краям,
И ржавых папоротников ряд в густой грязи намок,
Но где-то вьётся до сих пор невидимый дымок,
Повсюду, где достанет глаз, след злого топора…
Да, но над этим всем встаёт дым старого костра!

А может, даже бродит здесь хоть кто-то из друзей –
Вернуть потрёпанным сердцам маяк ушедших дней.
Кружит дымок – опять пропал – и вновь, навстречу нам
Свет погребального огня разбросан по кустам.
Надежд и страхов давних дней не унесли ветра,
И двадцать лет не меркнет свет от старого костра!

Но нет: две линии стальных… Попридержи коней:
Белёной станции сарай, платформа, а за ней
Как ленты – рельсы вдоль тропы, и нити проводов,
Бегущих от ствола к стволу по тысячам крюков!
Вот и нашли мы свой Грааль! И кончена игра:
Железный путь – чтоб зачеркнуть след нашего костра…

Collapse )

ЛЕНГСТОН ХЬЮЗ МОНТАЖ НЕСБЫВШЕЙСЯ МЕЧТЫ

( Стихи Л. Хьюза в переводах Василия Бетаки. 1960 г)
Из книг:
1.. ГРУСТНЫЕ БЛЮЗЫ. 2. ЛУЧШИЕ ВЕЩИ – К РОСТОВЩИКУ!
3. ШЕКСПИР В ГАРЛЕМЕ 4. ПОЛЯ ЧУДЕС 5, БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ (1949 г)


С о стихов Л. Хьюза я начал в середине пятидесятых годов свою переводческую работу.
И первое, что было издано тогда, это книга «Избранное» Ленгстона Хьюза (два издания) В этой книге, выпущенной изд-вом «Прогресс» ровно полвека тому назад, моих переводов было около полусотни. Здесь я вывешиаю из неё только те стихи, которые считаю наиболее интересными.




ЛЕТНЯЯ НОЧь

Звуки Гарлемской ночи
Капают в тишину.
Последний аккорд рояля угас,
Последний блюз отзвучал –
И молчит радиола...
Последний кричавший ребенок заснул,
И ночь подступает,
Тихая, как бормотание
Сердца.

А я
Беспокойно мечусь в темноте,
Усталый, как ночь.
И душа,
Как тишина, пуста.
В ней только горечь
Смутной тупой пустоты.

Хоть бы что-нибудьl
Хоть бы кто-нибудь!

Беспокойно мечусь я
В пустой темноте,
Пока опять
Бледный и стылый рассвет
Не опустится в угол двора
Белым туманом.



ИСПУГАННЫЕ

Кричим мы среди небоскрёбов,
Как наши предки кричали
Среди пальм первобытной Африки:
Ночь настала.
Нам страшно
!Collapse )

РУССКАЯ ПОЭЗИЯ ЗА 30 ЛЕТ (часть вторая)

ДЕЖУРНЫЙ ПО АПРЕЛЮ (Булат Окуджава)

Это статья, как и большинство в этой книге, сделана из радиопередачи по «Свободе», а передача – результат наших с Окуджавой разговоров в разные годы.

Когда в 1957 году стали появляться пленки (огромные бобины тогдашних магнитофонов) с записями песен Булата Окуджавы, мало кому из нас приходило в голову, что в русской поэзии рождается но¬вый жанр. Конечно, романсы и песни сами по себе –не новость, даже романсы Вертинского – поэта, композитора и артиста одновременно, но полвека спустя после него возникший Окуджава оказался явлением особым.

Песни, разве что за исключением старых народных, имели текст "попроще", без глубокой образности, без особой сложности ассоциаций, метафор – короче без всего того, что делает стихотворный текст поэзией.
Песня имела всего лишь "слова" И слова эти были обычно примитивными, доходчивыми, работали на элементарные рефлексы, а никак не те "центры", которые воспринимают поэзию.

Это считалось законом жанра. А пошлость считалась неизбежными "издержками производства" – редко можно прочесть "слова" какой-либо песни и не поморщиться от пошлости, или в лучшем случае – от банальности.

Такова была, да и осталась "массовая песня", или "шлягер".

Collapse )

ДВЕ ПЕСНИ ЖОРЖА БРАССЕНСА

Пока очередная статья ещё не готова, помещаю два перевода песен Брассенса.
Тем более что кто-то недавно в ЖЖ сетовал, что вот современных поэтов мало переводят...

ЗАВЕЩАНИЕ

Я словно ива загрущу,
Когда Господь, отмерив дни,
Мне скажет, хлопнув по плечу:
— Так есть ли Я? Пойди взгляни!
Тогда поминки справлю я
По всем на свете – пей до дна! –
Ещё стоит ли та сосна,
Что мне на гроб пойти должна?

Я б на кладбище в этот раз
Кружной дорогой зашагал,
Я просачкую смертный час,
Как раньше в школе сачковал.
Пускай меня ханжа любой
Последним психом назовёт,
Пускай ворчит – я в мир иной
Отправлюсь задницей вперёд!

Но до того, как флиртовать
В аду с фантомами блядей,
Ещё подружку бы обнять,
Ещё залезть под юбку ей,
Ещё раз ей "люблю" шепнуть,
Глаз не сводя с её лица,
И хризантему протянуть:
Что ж, это – роза мертвеца!

Пусть Бог внушит моей жене,
Что я всегда был верный друг,
Чтоб уронить слезу по мне,
Ей не понадобится лук…
И лучше б муж её второй
Был точно роста моего,
Чтобы пиджак потёртый мой
Налез, не лопнув, на него.

Моё вино, мою жену
И трубку я отдать готов,
Но пусть – иначе прокляну! –
Не трогает моих котов!
Хоть был я человек не злой,
Но чуть обидит одного –
Тотчас же грозный призрак мой
Придёт преследовать его!

Вот желтый лист упал во прах,
И завещанье надо спеть.
Пускай напишут на дверях:
"Закрыто. Перерыв на смерть."
Зато уж от больных зубов
Меня избавит смертный сон…
Заройте без надгробных слов
В могиле братской всех времён
Collapse )

Вот два перевода из Киплинга. Один из них уже четвёртый, другой же - ВПЕРВЫЕ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ.</b

который есть который?


ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЬ


…И сказал Господь на небе всем - без рангов и чинов -
Ангелам, святым и душам всех достойнейших людей:
Вот и минул Судный День -
От земли осталась тень,
А теперь наш новый мир не сотворить ли без морей?

Тут запели громко души развесёлых моряков:
«Чёрт побрал бы ураган, что превратил нас в горсть костей,
Но окончена война…
Бог, что видит всё до дна,
Пусть моря он хоть утопит в тёмной глубине морей!»

Молвила душа Иуды, в Ночь предавшего Его:
«Господи, не забывай – ты обещал душе моей
То, что я однажды в год
Окунусь в прохладный лёд,
Ты ж отнимешь эту милость, отбирая льды морей!»

И сказал тут Богу Ангел всех береговых ветров,
Ангел всех громов и молний, Мастер грозовых ночей:
«Охраняю я один
Чудеса твоих глубин
Ты ведь честь мою отнимешь, отнимая глубь морей!»

Вновь запели громко души развесёлых моряков:
«Боже, мы народ суровый, есть ли кто нас горячей?
Хоть порой нам суждено
С кораблём идти на дно
Мы не мальчики – не просим мы отмщения для морей!»

И тогда сказали души негров, брошенных за борт,
«Дохли мы в цепях тяжелых, в тёмных трюмах кораблей,
И с тех пор одно нам снится,
Что мощна Твоя десница.
Что Твоя труба разбудит всех, кто спит на дне морей!»Collapse )

ОЧЕРЕДНАЯ МИСТИФИКАЦИЯ

ОЧЕРЕДНАЯ МИСТИФИКАЦИЯ
Несколько лет я посещал все заседания\ Секции Н.Ф в питерском Союзе писателей, хотя был там «гостем». Поскольку числился по секциям поэтов и переводчиков. Подробно рассказывать тут не буду ни о чём, кроме одной мистификации.

…Ходил на секцию фантастов В. Канн – математик, работавший в Школе подводников. Он переводил Роберта Хайнлайна. И вот Канн, делавший для сборника «Эллинский секрет» перевод хайнлайновской новеллы «Зелёные холмы Земли», предложил мне перевести вставные стихи, которые Хайнлайн приписывал герою новеллы, космолётчику, ракетному машинисту Райслингу.

Я сначала перевёл «Башни Марса». А когда дошло дело до песни «Зелёные холмы Земли», давшей название не только самой новелле о Райслинге, но и всей книге Хайнлайна, эти стихи – те три куплета песни, которые Хайнлайн «цитирует», – мне показались такими близкими, так было невероятно жаль с этими строками расставаться, что я решил продолжить писать за Райслинга. Тем более, что в новелле после «цитаты» говорилось, о чем Райслинг пел, так примерно говорилось: «потом он пел, о жутких джунглях на Венере, о каменистых пустынях Марса, о…», ну и так далее.Collapse )