Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

РУССКАЯ ПОЭЗИЯ ЗА 30 ЛЕТ ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Пропавшее поколение

Так ли уж гордо звучит «человек?
Юрий Одарченко.


Эта часть книги самая обширная. О тех, кто начал публиковаться в тридцатые годы, а то и в дни войны.

Часть этих так называемых «ровесников октября» и немного более младших, просто и не могли иметь никаких традиций по причине беспрецедентной в истории мировых литератур немыслимой безграмотности, нередко почти в открытую поощрявшейся властями, а те, кто всё же имел какое-то подобие общей культуры, старались как можно крепче забыть то, что им досталось от отцов, по причине верноподданности, романтической веры или просто страха.

Безграмотность этих «сталинских соколов» от литературы была весьма воинственна, агрессивна и возводилась официально в правило. Это поколение, в котором процент широко печатавшихся непоэтов, выросших из полковых газеток, был немал.

Оговорюсь, что всех погибших или отсидевших не стоит производить чуть ли не в великие. Не надо, как писал позднее И. Бродский, терновый венок автоматически превращать в лавровый.

Попытка, начатая еще пролеткультами, "свой, новый мир построить" притащила бесчисленное количество имен стихотворцев и постарше, и этого поколения.

Поэзия ушла из их "нового мира", как песок сквозь пальцы.

Но это поколение (за исключением действительно талантливого меньшинства, таких как К. Симонов, Дм. Кедрин, Д. Самойлов, Ю. Левитанский, Б.Окуджава и ещё несколько человек) действительно оказалось единственным идеологически надежным.

Кентавр, созданный партией из перепевов Маяковского горланства-главарства и подражаний пушкинским ямбам, оказался чучелом. Почти половина списочного состава СП СССР в описываемый период принадлежала именно к этому славнейшему поколению, о коем писать не всегда интересно, а вот читать – интересно почти всегда

О нём и написана вторая часть этой книги.


ОСЛЕПЛЁННЫЕ ЗОДЧИЕ (Дм. Кедрин)

Дмитрия Кедрина убили неизвестные люди. Такова официальная версия. Кто они? Уголовники. С этим нельзя не согласиться. Уголовники, поскольку убийство ножом из-за угла для них естественно. И в прямом смысле, и в переносном. А нож может иметь вид винтовки вертухая или "калашникова".террориста любой национальности, может иметь и вид медикаментов, при помощи которых здорового человека можно сделать шизофреником. Все это в СССР делалось руками уголовников или, как именовали их на ином жаргоне "социально-близких".

На них коммунисты опирались еще до всех революций. Примеры? Камо, а так же Коба (Джугашвили) – знаменитые грабители банков, прежде всего тифлисских…

Так что Кедрина в любом случае убили уголовники...

Может и простые, но вернее – "королевские пираты" – уголовники на службе у пахана Кобы. Да и какому пахану или атаману не надоели бы невежливые намёки, постоянно проскакивающие в печать через кретинов-цензоров?

А появлялись такие намеки в самые что ни на есть глухие годы! Стихотворение Кедрина "Алена-Старица" написано (и опубликовано!) в 1938 году. Старуха-нищая, которой довелось "важивать полки Степана Разина" сидит в застенке. "Судья в кафтане до полу" допрашивает ее, что делала, мол, она
"в погибель роду цареву, здоровью алексееву".

Это ведь в те годы написано, когда и военачальников, и врачей, и инженеров – всех обвиняли во вредительстве, когда газеты истерически раздували манию преследования, когда в каждую ночь по десятку пытали и по несколько
десятков допрашивали в одной только Москве...

В Зарядьи над осокою
Горит зарница дальняя,
Горит звезда высокая.
Терпи, многострадальная!
А тучи, словно лошади,
Бегут над Красной площадью.
Все звери снят, все птицы спят,
Одни дьяки людей казнят.

Цензура оказалась еще тупее, чем мы себе ее представляем. Под последней строкой этого стихотворения с первой его публикации стоит дата: 1938.

Имя Дмитрия Кедрина прославило стихотворение "Зодчие". Написанное в те же предвоенные годы, оно повествует о мастерах, построивших храм Василия Блаженного и ослепленных по приказу Ивана Грозного.

..И спросил благодетель:
"А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие: "Можем!
Прикажи, государь!" И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его Церковь
Стояла одна такова...

Collapse )

АНГЛИЙСКАЯ НАРОДНАЯ БАЛЛАДА

Робин Гуд и весёлый монах.


Ну. сколько месяцев в году?
Тринадцать, так и знай!
Но нет веселей тех летних дней.
Что сменяют зелёный май!

Июньским днём, когда травы кругом
И леса полны тишиной,
Удалой Робин Гуд и его стрелки
Собрались на поляне лесной.
Весёлоё игрой, да меткой стрельбой
Тешилисьдобрый час.
“А ну, - промолвил Робин Гуд, -\
Кто же лучший стрелок из нас?
Кто всадит длинную стрелу
Олению меж рогов,
И кто сумеет лань на бегу
Подбить с пятисот шагов?
Вилл Скедлок лихо всадил стрелу
Оленю меж рогов,
А маленький Джон быстроногую лань
Подбил с пятисот шагов.

Награди вас Бог, - сказал Робин Гуд -
Вот эта удаль по мне!
Таких как вы молодцов поискать,
Да найдёшь ли во всей стране?”
А тутВилл Скедлок вдруг и сказал,
Ото всей души хохоча:
Живёт один отшельник тут
У Светлого Ключа! Collapse )

Редьярд Киплинг

ХОЛОДНОЕ ЖЕЛЕЗО


Серебро – для девушек, золото – для дам,
Медь исправно служит искусным мастерам.

«Но, Господи, – сказал барон, оглядывая холл пустой,
Холодному железу подвластен род людской!»

Против Короля он предательски восстал,
Замок сюзерена осадил вассал,
Но пушкарь на башне пробурчал: «Постой
Железу, железу подвластен род людской!»

Горе и Барону и рыцарям его:
Безжалостные ядра не щадили никого,
Закован в цепи пленник, не шевельнуть рукой:
Холодному железу подвластен род людской!

Король сказал «Не хочется держать тебя в плену,
Что, если я отпущу тебя и меч тебе верну?»
«О, нет, – Барон ответил, – не смейся над бедой:
Холодному железу подвластен род людской!».

Слезы – для трусливого, просьбы – для глупца,
Петля – для шеи, гнущейся под тяжестью венца…

Мне не остается надежды никакой:
Холодному железу подвластен род людской!

И вновь обратился к нему Король – мало таких королей! –
«Вот хлеб, вино, садись со мной, спокойно ешь и пей!
Садись же во имя Марии, подумаем с тобой
Как может быть железу подвластен род людской!»

Благословил Он Хлеб и Вино, и тут же Хлеб преломил,
И Своей рукою подал ему, и тихо проговорил:
«Смотри! Мои руки гвоздями пробиты – там, за стеной городской,
Видно по ним, что и вправду железу подвластен род людской…

Раны – для отчаянного, битва – для бойца,
Бальзам – для тех, кому ложь и грех в кровь истерзали сердца,

Прощаю тебе измену, с почетом отправлю домой
Во имя Железа, Которому подвластен род людской!»

«Корона – тому, кто её схватил, держава – тому, кто смел,
Трон – для того, кто сел на него и удержаться сумел?»

«О, нет, – барон промолвил, – склоняясь в часовне пустой –
Воистину железу подвластен род людской:

Железу с Голгофы подвластен род людской!»

Русская история от Гостомысла до НАШИХ дней.<font size="

(Продолжение истории, не дописанной А. К. Толстым. Писалось в 1968, 1973, 1992 и далее понемногу... ( Помещено не полностью в книгу "Замыкание времени" ( Париж 1974)

Ходить бывает склизко
По камушкам иным.
Итак, о том что близко,
Мы лучше помолчим..
( А. К. Толстой)


Молчанье, без сомненья,
Мы можем оценить.
Однако продолженье
Придётся сочинить:

На Александре Первом
Поэму оборвав,
Издёрганные нервы
Берёг весёлый граф.

Мы ж за него, ребята,
Допишем смеху для:
Пиитами богата
Российская земля!

Вернувшись из Парижу,
Царь перестал блудить:
Затеял для престижу
Порядок наводить:

Масонам мылят шеи,
 Хохочет верхний свет,
Крестьяне жнут и сеют,
А всё порядка нет!

Унёс из Вены ноги
Наш-Александер свет,
Да помер в Таганроге,
И вот – порядку нет!

Решил мусьё Рылеев
Порядок навести:
«Мол Русь-то я жалею,
Да Костя – не в чести!

Пускай себе к невесте
В Варшаву катит он,
А мы с тобою, Пестель,
Устроим тут трезвон!»

Построили отряды
В морозной темноте:
Давно в России надо
Устроить «либерте»,

«Егалите», конечно,
Нам тоже подавай…»
Тут им салют поспешно
Бабахнул Николай.

Потом лет тридцать правил.
А был он голова:
Во фрунт всю Русь поставил
И говорил: «Ать-два!»

« Кругом, направо, смирно!»
Звучало тридцать лет.
Страна была мундирна,
А всё порядку нет.

«Порядку вы хотите? –
Рёк Александр Второй –
Я – царь-освободитель,
Но вовсе не герой!»Collapse )

Умер Георгий бен - один из лучших мастеров поэтического перевода.

 

Избранные публикации





Георгий Бен.  Вот большая часть его работ с 1956 по 2008 год:

Список основных публикаций переводов:

  1. Стихи Генри Лонгфелло (примерно 500 строк) - в сборнике "Г. Лонгфелло. Избранное". Москва, 1958

  2. Стихи Ленгстона Хьюза (примерно 900 строк) - в сборнике "Л. Хьюз. Избранные стихи". Москва, 1964

  3. Стихи Вальтера Скотта (примерно 300 строк) - в собр. соч. В. Скотта, том 20. Москва-Ленинград, 1965

  4. Стихи Хариндраната Чаттопадхайи (примерно 500 строк) - в сборнике "Х. Чаттопадхайа. Избранное". Москва, 1967

  5. Стихи лорда Байрона (примерно 200 строк) - в сборнике "Байрон. Избранная лирика" Москва-Ленинград, 1967

  6. Два рассказа Редьярда Киплинга - в сборнике "Р. Киплинг. Лиспет. Рассказы". Москва-Ленинград, 1968

  7. Два рассказа Сомерсета Моэма - в сборнике "С. Моэм. Ожерелье. Рассказы". Москва, 1969

  8. Говард Фаст. Мои прославленные братья. Роман. Тель-Авив, 1975

  9. Изменчивость. Поэты Англии и Америки в переводах Г. Бена. Тель-Авив, 1977

  10. Эмманюэль Литвинов. Путешествие по малой планете. Роман. Тель-Авив, 1978

  11. Игал Алон. Щит Давида. История израильской армии. Тель-Авив, 1985

  12. Стихи Редьярда Киплинга - в сборнике "Р. Киплинг. Стихи в переводах Георгия Бена и Василия Бетаки". Париж, 1986

  13. Георгий Бен. Последнее песнопение. Избранные переводы: 1977-1994. Санкт-Петербург, 1996

  14. Уильям Шекспир. Король Ричард III. Санкт-Петербург, 1997

  15. Стихи Эдгара По (около 200 строк) - в сборнике "Э. А. По. Стихотворения." Санкт-Петербург, 1998

  16. Герман Вук. Внутри, вовне. Роман. Иерусалим - Ростов-на-Дону, 1999

  17. Хилэр Беллок. Стихи для детей и взрослых. Перевод и предисловие Г. Бена. Москва, 2001

  18. Алджернон Чарлз Суинберн. Сад Прозерпины. Стихи. Предисловие, перевод и примечания Г. Бена. Санкт-Петербург, 2003

  19. Слова и мысль. 600 английских афоризмов. Составитель Г. Бен. Санкт-Петербург, 2004

  20. Стихи Редьярда Киплинга (примерно 500 строк) - в сборнике "Р. Киплинг. Песнь банджо". Санкт-Петербург, 2005

  21. Джордж Гордон Байрон. "Вальс" и другие стихотворения. Санкт-Петербург, 2005

  22. Хилэр Беллок. Наполеон. Эпизоды жизни. Москва, 2005

  23. Пронзённые насквозь. Английские и американские эпиграммы. Санкт-Петербург, 2006

  24. Стихи Альфреда Эдуарда Хаусмена (примерно 1000 строк). В сборнике "А.Э.Хаусмен. Избранные стихотворения". Москва, 2006

  25. Говард Фаст. Мои прославленные братья. Роман. Москва, 2007

  26. Джеффри Арчер. Дети судьбы. Роман. Москва, 2008

  27. Уильям Гилберт. Оперетты Гилберта и Салливена (Пензансские пираты, Микадо, Гондольеры). Перевод и предисловие Г.Бена. Санкт-Петербург, 2008

Самый близкий из моих друзей. Непрерывное общение с 1956 года...

Напишу о нём ... потом. а пока вот статья Натальи РубинштейнCollapse )

200 лет тому назад... «Мармион» - первый роман в стихах

6 февраля 1808 года в изд-ве «Баллантайн» (Эдинбург) вышло произведение Вальтера Скотта «Мармион», которое стало первым в истории всемирной литературы романом в стихах, предвосхитив и Байрона и следовавшего за Байроном Пушкина.

...««Мармион» , написанный десятью годами ранее байроновского «Дон Жуана» и почти двумя десятилетиями ранее «Онегина», – это уже не поэма, а роман в стихах ( .... ) автор вторгается в собственное повествование со своим личным отношением к тому или иному событию, выразившимся в лиирических отступлениях...»
(Из статьи Г.Усовой о романе В.Скотта)


Впервые на русском языке этот роман вышел в моём переводе в «Литературных памятниках»
( изд-во «Наука» 2000 г.)
Василий Бетаки

Предлагаю тут отрывки из Пятой главы романа .

7.
Гремит весельем Холируд –
Здесь круговые чаши пьют,
Король сегодня в пышных залах
Шотландских чествует вождей:
Им на рассвете приказал он
В поход на юг вести людей.
Монарх блистательный любил
Звон песен и пиров,
Он королем веселым был,
День на турнирах проводил,
А ночью с рыцарями пил
В сверкании балов.
Но всех веселий веселей
Был этот бал последний.
Ъросали лампы с галлерей
Свет плящущий и бледный...

............................................................

8
Король навстречу гостю встал.
Он шел через шумящий зал,
И расступались все учтиво.
Его 6, наверное, смогли вы
Без всякого труда узнать,
Хотя он с вежливым поклоном
Снял шляпу перед Мармионом,
Чтоб уваженье показать.
Вид благородный и суровый,
И бархат мантии лиловый,
И мех куницы, и атлас
Невольно поражали глаз.
И на атласном белом поле
Широкого воротника –
Татарник - символ древней воли
В лиловой вышивке цветка.
А к шпаге из толедской стали
Тянулась перевязь в шелках,
И шпоры звонкие блистали
На белоснежных каблуках.
Берет широкий окаймили
Рубины редкой красоты...
Но Мармиона поразили
Лица монаршего черты.
Collapse )

КОЛИЗЕЙ ( из Эдгара ПО) фотоmbla



Эдгар По, перевод В. Бетаки

О, символ Рима! Гордое наследство,
Оставленное времени и мне
Столетиями пышных властолюбцев!
О, наконец–то, наконец я здесь!
Усталый странник, жаждавший припасть
К истоку мудрости веков минувших,
Смиренно я колени преклоняю
Среди твоих камней, и жадно пью
Твой мрак, твоё величие и славу.

Громада. Тень веков. Глухая память.
Безмолвие. Опустошенье. Ночь.
Я вижу эту мощь, перед которой
Всё отступает – волшебство халдеев,
Добытое у неподвижных звёзд,
И то, чему учил Царь Иудейский,
Спустившись ночью в Гефсиманский сад.

Где падали герои – там теперь
Подрубленные временем колонны,
Где золотой орел сверкал кичливо –
Кружит в ночном дозоре нетопырь,
Где ветер трогал волосы матрон –
Теперь шумят кусты чертополоха,
Где, развалясь на троне золотом,
Сидел монарх – теперь по серым плитам
В больном и молчаливом лунном свете
Лишь ящерица быстрая скользит,
Как призрак в ложе мраморной скрываясь...

Так эти стены, выветренный цоколь,
Заросшие глухим плющом аркады,
И эти почерневшие колонны,
Искрошенные фризы – эти камни
Седые камни, – это всё, что Время,
Грызя обломки громкой, грозной славы
Оставило судьбе и мне? А больше
И не осталось ничего?
– ОСТАЛОСЬ!
ОСТАЛОСЬ! – эхо близкое гудит.
Несётся гулкий голос, вещий голос
Из глубины руины к посвящённым.
(Так стон Мемнона достигает солнца.)

"Мы властвуем над сердцем и умом
Властителей и гениев Земли!
Мы – не бессильные слепые камни –
ОСТАЛАСЬ наша власть, ОСТАЛАСЬ слава,
ОСТАЛАСЬ долгая молва в веках,
ОСТАЛОСЬ удивленье поколений,
ОСТАЛИСЬ тайны в толще стен безмолвных,
ОСТАЛИСЬ громкие воспоминанья,
Нас облачившие волшебной тогой,
Которая великолепней славы!"



В 70-х годах.

1 Париж

Так от прочего мира мы прочно в России были отрезаны,
Что все, уехавшие хоть до первой войны,
Хоть в семнадцатом, хоть в сороковых,
Существовали для нас где-то в истории,
Персонажами времён совершенно иных…

А когда я встретился с некоторыми из них,
Казалось – не только Одоевцева, Бахрах или Анненков, но
И те, кто исчезли давным-давно,
Ни в каком прошлом вовсе не пребывали,
И вот теперь, на парижском бульваре,
Даже разговаривать с ними дано!

Следы Серебряного века мимо скользили…
В былом растворялись? Пожалуй – нет!
Ведь было не совсем понятно: это и вправду Париж, или
Притворяющийся Парижем Тот Свет?...



2. Йер -ла- пальмье

"...рассказать
Обо мне, какой я была,
В те года, когда здесь жила…"
Ирина Одоевцева.



…А те, кто и не знал её,
Твердят, серьёзны и упрямы,
Что, мол, отменное враньё –
Воспоминанья старой дамы.
Враньё? Узор для красоты?
Но с ней мы не были «на ты»,

Так как ручаться – между нами! –
(Кот умывался на окне),
Что истины всегда, годами,
Она рассказывала мне?…
(Кот умывался на окне…)
Но почему-то стало жаль,
Что скатывался с гор мистраль,
Что вдруг все пальмы смолкли разом, –
(Бурям и сказкам есть предел… )

Сказала… (Но к чему об этом?)
Что первый, кто её раздел,
Да и последний, был поэтом…

Враньё?… Словцо «для красоты?»
Нет, с ней мы не были «на ты»,

Но было ей всего важней,
Что я вчера принёс мимозу,
Напомнившую цокот дней
На каблучках,
когда над ней
Был рыжий ореол темней,
А в волнах отблески огней,
И… что рукой, писавшей прозу,
Никто не прикасался к ней!

Враньё? Пускай, для красоты,
Ведь с ней мы не были «на ты»…

Париж 30 (фотографии mbla)

Париж «Прекрасной эпохи» (окончание).



Всемирные выставки определяли и масштабы, и в какой-то мере художественную сторону строительства. Несомненно, что они повлияли и на создававшийся стиль архитектуры. Здания разных выставочных павильонов, а за ними и концертных залов, огромных универмагов и вокзалов, словом все постройки, должны были отличаться прежде всего размахом, масштабностью, которая соответствовала бы размаху самих выставок.

Collapse )

Париж 28 (фотографии mbla)

Париж "Прекрасной эпохи"



Само понятие «Belle époque» – «Прекрасная эпоха» – обязано своим именем прежде всего неожиданному и странному расцвету в начале ХХ столетия искусства и культуры во всех возможных проявлениях. Видную роль в создании неповторимого образа этого короткого и блестящего периода в Европейской истории сыграло так называемое Новое Искусство («Art Nouveau») – фантастически быстрый и разнообразный поток, в котором неслись и вращались все виды декоративного и прикладного искусства (особенно витражи и мозаики), новая архитектура, скульптура, французская уличная песня, роскошно поставленная оперетта, театр Дюлена с постановкой пьес Ростана, русские балеты Дягилева... Искусство бунтующее, весёлое, экстравагантное, эпатирующее – неотделимо от жизни тех десятилетий, от жизни кружащейся, пляшущей, философствующей вроде бы между забавами... И вот так, в танце, куплетиках, буйстве красок и возникла «Прекрасная эпоха», трагически прерванная, но не вовсе оборванная, Первой Мировой войной...

Collapse )