Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

(no subject)

***

Осенний лес... Вот он опять осенний.

Листва постелена мягко и многослойно,

Шуршанье отдалённым эхом звучит, спокойным и чистым...


Только всего-то – свернуть с тропинки – и потерять направленье,

Как вдруг найдёшь совсем другое небо и другие листья!


А потом так же случайно выйдешь на свою дорожку,

С которой сдуло листву – была... и нету!

Да правда ли, что появился тот лес

и сгинул так внезапно, так незнакомо

В нескольких шагах от привычной тропинки?

И вдруг захлопнулось это зеркальное подобие света,

Но ведь ни ворот, ни дверей у леса!

Однако захлопнулось что-то –

Как дверь несуществовавшего дома!


Вот так же проходишь в каком-то музее за залом зал –

Вдруг захочешь вернуться в начало из середины...

Но распахнётся снова тяжёлая дверь – а за

Окажутся совсем другие картины:

Был Леонардо, а вдруг – Ренуар и Дега!

Где же то, что ты так недавно и несомненно видал?

Или ложная память на миг свою дверь приоткрыла?

Только затем, чтобы понял ты:

Что и лес тот, и живопись – куда-то к чертям на рога!

А это, сверкнувшее, вовсе не возвращеньем было!


22 октября 2011

фото mbla

*   *  *
Чёрно-белую гравюру зимы
Начинает раскрашивать свет:
И лиловый тюльпан на кочке –
(Со вчера только снега нет!) –
Уже нахально тянется ввысь,
Разорвать занавеску серого неба
До поверхности  синевы.

А как только серая занавеска
Развалится,  и  растаяв,
Распахнёт неистовую лазурь,
От зимы останется только сорока –
Самая зимняя птица,
Эта гравюра на дереве,
Ярче  и контрастней всех прочих гравюр.

   2 марта 2013

 photo IMG_2210izm.jpg

фото mbla

 photo 100_9206tuilri.jpg

  ЧАЙКИ В ГОРОДЕ  

...Ну, нет: не случайны сады в городах
И белые статуи в тёмных садах:
Будь  сад этот хоть Люксембургский, хоть Летний,
Версаль, Сан-Суси, Кадриорг или даже
Какой-нибудь сквер, уж совсем  незаметный –
Без мраморных тел – пустовато в пейзаже.
 
Не зря мы античность под зеленью ставим.
Скульптуры – живыми их делает птица,
Которая  в силу таинственных правил
Хозяйкой на головы статуй садится!
 
Присесть на причёску хоть Геры, хоть Парки...
Ведь отдых так нужен для крыльев усталых,
Что чайки уверены: статуи в парке
Белеют лишь в качестве их пьедесталов.
 
 ----------
Но сумерки сгонят их властно и немо. 
Над крышами наискось тучу прочертит
Крылатым мельканьем пунктир через небо –
Последнее белое в чёрном,  вечернем...
 
Взлёт – крылья в закате  окрасятся рыжим,
Зигзагом сверкнёт отсвет этот короткий,
Чтоб цвет отнести  фонарям неподвижным
И  плавно бегущим огням самоходки.
 
 Опять белизною на черном качается,
 И лаком речным отражение моет...
И в черном ночная река разрастается
Так, будто бы сразу за городом – море.
 
       5 декабря 2012

 photo IMG_7819.jpg

фото mbla

 photo IMG_4092nqb.jpg

*   *   *
Прошлое  –  это как-то
    случайно прочтённая книга –
Далеко, пунктирно и немо:
Оторваны титул и переплёт...
А что запомнилось ниоткуда – ярче, хоть бы и не было,
Подозрительно подробное  – чаще выдумано, да вот...
 
Оно-то и возвращается,
С регулярностью карусельной  кареты,
И если в скачке – какую-то мелочь – уронить под копыта коней, 
Станет она дороже того, что было и нету: 
Сами не выбираем,  что окажется нам важней... 

Над классическими воротами торчат барельефные рожи
То ли в картушах, то ли 
Заполнив треугольный фронтон...
Это – ничьи портреты, но на кого-то похожи,
И рассказывают не меньше, чем лица
Из Веласкеса или с каких-то икон!
 
В музее «портрет неизвестного» позволяет, не обижая,
И жизнь его придумать, и не сказанные слова,
А известные – на то и известны, что каждому  попугаю
Доступны, и тривиальны, навязли,  как дважды два...
 
Конечно, соавтор художника, ты запросто переиначишь
Всякую биографию...  Но мера есть  и для нас:
Всё же тринадцатый подвиг Гераклу не присобачишь,
И не отправишь Суворова переходить Кавказ!

         28 октября 2012

 photo IMG_4090nab.jpg

ROMA-AMOR 6 фото mbla

ЭХО РИМА.






Ритм Рима – медлительное уподобление ритму
наших шагов, поднимающихся на Авентино,
но видна оттуда – только рельефная карта Рима.

Лохматые пальмы как меридианы вертикальны.
Рыжее – грозит с перегруженных ветвей апельсина.
А на черную широкополую шляпу старого падре

Падают лепестки, лепестки улыбнувшегося олеандра
Ветер приносит, как запахи, ощущение ренессанса.
Город отсюда – писаный задник классического театра.

Внизу этажи, этажи жёлтой и рыжей охры.
Глохнут за ними, за Тибром, в Трастевере на берегу
голоса посуды в тавернах, глохнет трамвайный грохот,

Глохнет шуршанье машин и колокольный гул…

v
*
Имя Тибра – в Риме. Эхо его – Тивериада
(Галилейское море? Озеро Генисарéт? Кенéрет?).
Маленький русский монастырь или пустынь. А рядом –

камни, сухие серые травы, да ослик серый.
Слабых медлительных волн незаметны ритмы,
камни, на берегу плеща, бормочут молитвы,

И так нереальны, так далеки от Рима
Нервные ритмы
Мечущихся над кустами у монастыря колибри…

Collapse )

(no subject)

К беседам о третьем этаже Эрмитажа (и об Орсэ)

Во первых поздравляю Мариолу и Страннника с Д.Р.
Во вторых - вот стих есть, а уж иллюстрации к нему, вообразите сами, ибо нет у меня их...


* * *

Когда двадцатый век расхвастался богатством,
И лик его предстал, травим и насеком,
Он сам себе не смел в невнятности признаться,
Чтобы в себя взглянуть фасеточным зрачком.

На вогнутой стене всё зримей проступают
Таинственных нимфей болотные мазки,
В цилиндре из стекла – раскрошен и запаян –
Собор, дробящийся на отблески реки.

Рассыпалась в волнах закатная осанна.
Изрубленный туман упал, свернулся, сник.
На скатертях подгнили яблоки Сезанна,
В подсолнухи Ван Гог запрятал жёлтый крик.

Белёного Пьеро сгоняет в тень кулиса,
И Маха сонная раскинулась в траве,
А в танце сплетены по прихоти Матисса
Пурпурные тела на нервной синеве.

Портрет зеркальностью беспечной раскрошили:
В стеклярусах дробясь, зовёт жонглёров Климт,
И с похотью смешал уродство жизни Шиле,
Фигуры утопив в оттенках жидких глин.

Разъята музыка на струны и колонны,
(Козлёнок ли, абсент? И шаль взлетит волной)
Пикассо, бычьим злом и лампой опалённый,
Играет на землю обрушенной луной,

И помня, что над миром властно только Слово,
Что в нём заключено начало всех начал,
Над вечной нищетой, над скукой местечковой
Влюбленные взлетят, как им сказал Шагал,

А в миг, когда Дерен протиснется сквозь темень,
И сутинских шутов накроет тень земли,
С брезглтивостью глядит растёкшееся время
В тестообразный мир Сальватора Дали:

Тягучести его ни в клочья разорваться,
Ни плоть свою слепить в один весомый ком,
Чтоб смог хаос веков в невнятности признаться,
И в глубь себя взглянуть фасеточным зрачком.

ШАРТРСКИЙ СОБОР фотоmbla



Шартрский собор, На порталах святые, –
Такими их видели в 11 столетье:
Лица мучительно живые,
А руки – плетью.
Сумма безволий. Распады. Сумма истории.
Это -
По близорукости мы превращаем закаты в рассветы,
Сочащиеся сквозь паутину витражей, которые…

Легенда о потерянном рае противоречит созданию мира из хаоса?
(В стрельчатом чётком порядке нависли своды – соты).
Значит – не было хаоса,
А было всеобщее единое что-то.
И кто-то разбил, расколол, разорвал, рассыпал мозаику цельного мира?
Словно были роскошные апартаменты,
и вот – коммунальная квартира!

А всё, что с тех пор мы творим –
Все сказки, все статуи, все книги за тысячи лет –
Только попытка вернуться из хаоса в первозданную структуру,
Рассыпанные стекляшки калейдоскопа
сделать опять витражами,
которых давно нет,
Россыпи смальты вернуть в мозаику,
которую сами же раскидали сдуру.

А вместо этого,– сотворяем всё больше и больше хаоса,
Уступая короткому разрушающему практическому уму.
Так может, надо каждому, кто видел этот собор,
хоть что-нибудь вылепить, нарисовать, написать,
или хотя бы просто жить радостно?
Радостно. Вопреки всему.

ТЕНЬ РЕНЕССАНСА

(отрывок)

...И вот – переплелись мечта и шарлатанство,
И святость с подлостью гуляют по земле
В обнимку – не разнять! – как ханжество и пьянство,
Как свиньи в небесах, и агнец на столе…

И вот – нашёлся тот, кто - запросто ль? - но сможет
На завтра и вчера со стороны взглянуть,
Кто истину, враньё, и парадоксы сложит
Все вместе, какова бы ни была их суть!

Кто «он» ?
Да, мой двойник.
Он призрак персонажа,
Которого никто не произвёл на свет,
Он может быть шутом, матросом, стряпчим, пажем,
Художником… Или – трактирщиком… (Но нет:
Трактирщик не пройдёт). Пусть будет чёртом даже,
Монахом, наконец – он всё равно – поэт…

Сквозь стены, сквозь тряпьё он наблюдает время,
А сам – вне времени – зато повсюду вхож,
И сущность смеха он, и мусор всех полемик,
Он всех религий бред, всех философий ложь!

Он их – из рукава – как фокусник – и мимо:
Ведь он переживёт их все, в конце концов,
А с ним – Бокаччио, шутник неутомимый,
И Микельанджело, не слазящий с лесов,
Где тряпки всех сивилл, и всех пророков рожи,
В капелле с потолка копчёного висят,
Где в том углу «Суда», чёрт (на меня похожий!)
Из лодки грешников веслом сгоняет в ад.

А если выпала свободная минута,
Он, в меру вездесущ, мастеровит и лих,
Льёт бронзу в мастерской с лукавым Бенвенутто,
Лоренцо Пышному нашёптывает стих,
И в траттории он сидит с Маккиавелли,
И хлещет кубками иронию: ведь он
Знал, что «Властитель» есть издёвка, в самом деле
Вполне пригодная для будущих времён.

Теперь мы скажем «стёб»...

Париж 30 (фотографии mbla)

Париж «Прекрасной эпохи» (окончание).



Всемирные выставки определяли и масштабы, и в какой-то мере художественную сторону строительства. Несомненно, что они повлияли и на создававшийся стиль архитектуры. Здания разных выставочных павильонов, а за ними и концертных залов, огромных универмагов и вокзалов, словом все постройки, должны были отличаться прежде всего размахом, масштабностью, которая соответствовала бы размаху самих выставок.

Collapse )