Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

фото mbla и mrka

В ЗЕРКАЛАХ

Photobucket

1. Шенонсо
Этот замок на длинном мосту,
Эта архитектурная блажь
Не отбрасывает в пустоту
Берегов травянистый мираж.

Колыханье прибрежных трав
Незаметно в себя впусти –
И разбега реки не прервав,
Взглядом в прошлое сможешь войти.

Ведь пейзаж фильтруют года:
Вдруг покажут пустую тропу:
Отраженье в реке иногда
Отфильтровывает толпу.

В отражении – никого,
Хоть по берегам и полно.
Отраженье реальней того,
Что бывает отражено!

Сквозь излом капризный, речной
Ты увидишь дворец иной...

Эту повесть ушедших лет
Разглядишь – только б на берег сесть...
Впрочем, если её и нет,
Иногда чего нет – то есть.

Collapse )

фото mbla

АД ВОРОНИЙ

(квартал Дефанс)

Среди небоскрёбов и дождь сильней –
Уж не сама ль высота намокла?
Всё вертикальней и всё длинней

Над стёклами стёкла – только стёкла,
Сужаются стены с двух сторон.
Сквозь провода, сквозь чёрные коконы

Город не выпускает ворон!
Внизу отражается шум машинный,
Всё вертикальней серый бетон:

И сколько крыльями не маши тут –
Никак в открытое небо не вырваться!
Или чёрный наряд так халтурно пошит,

Что воронам кажется – они выродки?!
Ещё хоть один этаж бы, – но стоп:
Стены опять как будто чуть выросли,

И тросы – подобие парашютных строп...
Но ведь не крылья у них ослабели –
Тянется ввысь как гриб небоскрёб...

Медленным взмахом ещё – еле еле,
Ну, где там прекрасная пустота?
А стены сужаются... Вот – чуть взлетели...


И силы в крыльях уже нехвата...

5 февр. 2009

КОЛИЗЕЙ ( из Эдгара ПО) фотоmbla



Эдгар По, перевод В. Бетаки

О, символ Рима! Гордое наследство,
Оставленное времени и мне
Столетиями пышных властолюбцев!
О, наконец–то, наконец я здесь!
Усталый странник, жаждавший припасть
К истоку мудрости веков минувших,
Смиренно я колени преклоняю
Среди твоих камней, и жадно пью
Твой мрак, твоё величие и славу.

Громада. Тень веков. Глухая память.
Безмолвие. Опустошенье. Ночь.
Я вижу эту мощь, перед которой
Всё отступает – волшебство халдеев,
Добытое у неподвижных звёзд,
И то, чему учил Царь Иудейский,
Спустившись ночью в Гефсиманский сад.

Где падали герои – там теперь
Подрубленные временем колонны,
Где золотой орел сверкал кичливо –
Кружит в ночном дозоре нетопырь,
Где ветер трогал волосы матрон –
Теперь шумят кусты чертополоха,
Где, развалясь на троне золотом,
Сидел монарх – теперь по серым плитам
В больном и молчаливом лунном свете
Лишь ящерица быстрая скользит,
Как призрак в ложе мраморной скрываясь...

Так эти стены, выветренный цоколь,
Заросшие глухим плющом аркады,
И эти почерневшие колонны,
Искрошенные фризы – эти камни
Седые камни, – это всё, что Время,
Грызя обломки громкой, грозной славы
Оставило судьбе и мне? А больше
И не осталось ничего?
– ОСТАЛОСЬ!
ОСТАЛОСЬ! – эхо близкое гудит.
Несётся гулкий голос, вещий голос
Из глубины руины к посвящённым.
(Так стон Мемнона достигает солнца.)

"Мы властвуем над сердцем и умом
Властителей и гениев Земли!
Мы – не бессильные слепые камни –
ОСТАЛАСЬ наша власть, ОСТАЛАСЬ слава,
ОСТАЛАСЬ долгая молва в веках,
ОСТАЛОСЬ удивленье поколений,
ОСТАЛИСЬ тайны в толще стен безмолвных,
ОСТАЛИСЬ громкие воспоминанья,
Нас облачившие волшебной тогой,
Которая великолепней славы!"



ROMA-AMOR 6 фото mbla

ЭХО РИМА.






Ритм Рима – медлительное уподобление ритму
наших шагов, поднимающихся на Авентино,
но видна оттуда – только рельефная карта Рима.

Лохматые пальмы как меридианы вертикальны.
Рыжее – грозит с перегруженных ветвей апельсина.
А на черную широкополую шляпу старого падре

Падают лепестки, лепестки улыбнувшегося олеандра
Ветер приносит, как запахи, ощущение ренессанса.
Город отсюда – писаный задник классического театра.

Внизу этажи, этажи жёлтой и рыжей охры.
Глохнут за ними, за Тибром, в Трастевере на берегу
голоса посуды в тавернах, глохнет трамвайный грохот,

Глохнет шуршанье машин и колокольный гул…

v
*
Имя Тибра – в Риме. Эхо его – Тивериада
(Галилейское море? Озеро Генисарéт? Кенéрет?).
Маленький русский монастырь или пустынь. А рядом –

камни, сухие серые травы, да ослик серый.
Слабых медлительных волн незаметны ритмы,
камни, на берегу плеща, бормочут молитвы,

И так нереальны, так далеки от Рима
Нервные ритмы
Мечущихся над кустами у монастыря колибри…

Collapse )

ROMA – AMOR 1 (фото mbla)




«Кто сумел разглядеть Италию, и прежде всего Рим, тот никогда более не почувствует себя
несчастливым!» писал Гёте, кажется в «Поэзии и правде».
Мне захотелось собрать вместе стихи разных лет – все, которые связаны в какой-то мере
с Римом. Только не надо искать ни порядка, ни хронологии. Между самыми ранними и
последними – расстояние лет в двадцать пять...

Но что такое четверть века перед Вечным городом?

Collapse )

ШАРТРСКИЙ СОБОР фотоmbla



Шартрский собор, На порталах святые, –
Такими их видели в 11 столетье:
Лица мучительно живые,
А руки – плетью.
Сумма безволий. Распады. Сумма истории.
Это -
По близорукости мы превращаем закаты в рассветы,
Сочащиеся сквозь паутину витражей, которые…

Легенда о потерянном рае противоречит созданию мира из хаоса?
(В стрельчатом чётком порядке нависли своды – соты).
Значит – не было хаоса,
А было всеобщее единое что-то.
И кто-то разбил, расколол, разорвал, рассыпал мозаику цельного мира?
Словно были роскошные апартаменты,
и вот – коммунальная квартира!

А всё, что с тех пор мы творим –
Все сказки, все статуи, все книги за тысячи лет –
Только попытка вернуться из хаоса в первозданную структуру,
Рассыпанные стекляшки калейдоскопа
сделать опять витражами,
которых давно нет,
Россыпи смальты вернуть в мозаику,
которую сами же раскидали сдуру.

А вместо этого,– сотворяем всё больше и больше хаоса,
Уступая короткому разрушающему практическому уму.
Так может, надо каждому, кто видел этот собор,
хоть что-нибудь вылепить, нарисовать, написать,
или хотя бы просто жить радостно?
Радостно. Вопреки всему.

(no subject)

А вот опять из Питерского цикла....


* * *

Петербург ,1992


Наступает на тени дворцов топот сумерек серых,
И вода неминуемой тенью глотает закат,
Словно слизывая с переулков и ветреных скверов,
Где последние пятна еще на деревьях дрожат.
Их не стоит ловить –
и пускай покрываются синью,
Из которой ни люди, ни сфинксы не выловят снов!

«...И упала звезда.
И звезда называлась Полынью,»
И полынною горечью веяло вдоль берегов.

И никто не заметил, когда изменились стихии,
Словно звуки рояля, который накрыли тряпьем,
Серебро почернело,
как чернеют окошки пустые,
И смешалось с тяжелой водой то, что было вином.
И совсем не листва – разложенья подсохшая пена
Засыпала булыжник, звеня на трамвайных путях,
Пианист сумасшедший играл кулаками Шопена,
И аккорды его ударяли в гранитный костяк.

фотографии mbla

РЕКА



Никогда Европа не была ни раньше, ни поздней, так противоречива, так парадоксальна, как в четырнадцатом – шестнадцатом столетиях. Жанна д’Арк и Лукреция Борджиа – вот два женских лика времени, словно бы исключающие друг друга.
…А Вийон? Воплотив в себе одном всю несовместимость разнообразных до бесконечности граней эпохи, Франсуа Вийон такое же воплощение Ренессанса как, хотя бы, Леонардо да Винчи. Парадоксальность его стихов – частица парадоксальности не только жизни поэта и вора, пьяницы и вечно влюблённого идеалиста. Это зеркало парадоксальности самого Ренессанса. который сгустил в себе величайший взлёт гуманистических идей – и бесчеловечность казней, неповторимые вершины почти всех европейских литератур – и низменную корысть интриганов или отравителей, великую архитектуру, живопись – и беспредел площадной вульгарности быта...
"В поисках деревянного слона»



Увы, где прошлогодний снег!
Франсуа Вийон





Уж так устроен мир – не отмотать столетья.
Обратно в облака тот прошлогодний снег
Не всыпать.
И рубец не лечат той же плетью.
И сколько ни шагай против теченья рек,
А не отыщешь...
Прав был некий древний грек!

Но кто нам объяснит теперь, что время – странно?
Что каждому лицу найдётся антипод:
Во встречных зеркалах Лукреция – и Жанна.
А кто из них есть кто, сам чёрт не разберёт –
Как мысль невнятная, Река Времён туманна,
В любой излучине – событий разворот:

Звенит калейдоскоп по берегам Луары,
То светлых башен лес, то из деревьев лес,
Скользит квадратом тень от паруса габары
По отражению бесцветных, низких, старых
Не южных, но ведь и – не северных – небес…

А между тем вся медь с каштанов облетела,
На кучку злых руин, не ждущих перемен,
В Шинон, где восковым фигурам надоело:
Когда же, наконец, – штурм орлеанских стен?..
Анжер высокой неприступностью морочит
Мушкетов, алебард и пушек кутерьму,
Он – толстых башен строй, он кучкой чёрных бочек,
Шестьсот весёлых лет топочет по холму.

Вот быстрый узкий Шер затерян в низкой чаще,
Парк Шенонсо зарос (тут фея – ни при чем!),
Дворец шести принцесс (не говоря о спящей),
Взлетает над рекой и замком и мостом.
В аркадах шум воды, и рваными кругами
Пороги пенятся, играя с берегами.
Так гулкость галерей резвится на мосту,
Что ветер, суетясь и цветники ругая,
С платанов сдув листву, взлетает в пустоту:

А в небе – Амбуаз, и над водой так низко,
Вдруг тучку пронесёт, в расстеленном огне:
Мелькнёт закатом тень летящего Франциска
На сером в облаках (и в яблоках) коне.
И контур островка вдруг исказит бескровный
Над жёлтой над водой слегка скользнувший свет,
Минуя холм крутой с возвышенной часовней
Где Леонардо… (Впрочем, может быть, и нет?)

Запутался в кустах и в мелколесье вздора,
На отмелях шурша, столетий мутный вал,
И в глубине лесов, где ноет мандрагора,
Вдруг – шахматный паркет гранёного Шамбора,
Вертлявых башенок бессонный карнавал.

В прозрачной вышине – аркады и колонны.
Над желтой крутизной взлетающий Блуа –
И шпилей тонкий взлёт, и первый взлёт Вийона,
И где-то хлопанье крыл спугнутой вороны,
И рифмой ко всему – король Гаргантюа.
........................................................
Безвестный кабачок на склоне пожелтелом,
Где римский акведук над старицей висит –
Тут подают всегда к столу речную мелочь
Зажаренную так, что на зубах хрустит...

8-10 декабря 2005

Collapse )

Париж 30 (фотографии mbla)

Париж «Прекрасной эпохи» (окончание).



Всемирные выставки определяли и масштабы, и в какой-то мере художественную сторону строительства. Несомненно, что они повлияли и на создававшийся стиль архитектуры. Здания разных выставочных павильонов, а за ними и концертных залов, огромных универмагов и вокзалов, словом все постройки, должны были отличаться прежде всего размахом, масштабностью, которая соответствовала бы размаху самих выставок.

Collapse )