tarzanissimo (tarzanissimo) wrote,
tarzanissimo
tarzanissimo

Categories:

Дерек Уолкот 21

Дерек Уолкот 20 - щёлкайте по этой строчке

25.

Вот эти самые строки, пусть не хватает им соли и движенья,
эти ветви, пусть запаха, цвета, удивленья хватает им еле-еле,
но это они – нефы в храме волн, созданном их молитвой,
это они – невероятные взрывы иммортелей.
Простор и свет, бамбук, склонённый над церковными скамьями,
благословенье, произнесённое мягко, но отчётливо
молящимися деревьями, которые перебирают чётки,
и над куполом Санта Круза рассветное рыжее пламя
загорается причастием; дорога мимо запертой часовни ещё холодна,
кокосовые рощи ещё темны, но у холмов уже гребни вспыхнули
и, чтобы истощить метафору, так же, как лишние молитвы истощают нас,
мошкара жужжит литанию, длинную и тихую,
отдающуюся эхом в алтаре головы, когда сбросив осколки сна,
идёшь великолепным утром сухого сезона под медленными белыми
облачками, и глядя на придорожные камни, называешь имена
мёртвых – а их всё больше и больше, но они за пределами
возможности задать им вопрос, за пределами растресканного сердца,
за пределами разума, даже за пределами недоуменья, и странно,
когда верхняя часть неба тусклым потолком чуть светится,
смесью оранжевого цвета с тёмным, шафрановым
оттенком туч, а индиговые перистые облака –
небесное воинство – идут к другим островам, проснувшимся от страданья
мертвых предрассветных часов. Отвори свою дверь, пока
крылатая луна ещё пришпилена к занавеске,
как ночной мотылёк. Так в чём же заданье
сердцу, перед светом моря вставшему на колени?
Да только поклоняться этой широкой алтарной завесе и её бахроме – пене.

26.

Величественное всегда начинается словами:
«И вот я увидел» – наподобие вступительного аккорда,
а за ним клубятся, меняют форму апокалиптические облака,
и свет молчаливо ширящимся голосом мог бы сказать гордо:
«Эта взвихренная роза моря и неба расширяется на всю пустоту, пока
из неё выходят мои всадники: Голод, Чума, Смерть и Война».
А потом облака – это уже лавина черепов, катящихся потоком
по неподвижному гладкому свинцу моря; начинаются времена,
когда штормовые птицы паникуют, и начинает бить колокол
в голове от качанья волн – звука такого на свете и не бывало,
это колебание всего – шеи кокосовых пальм
склонились, как шеи пасущихся жирафов. На темном песке стоял я
и увидел, что темнота, с которой я уже смирился, вдруг стала
изумляющей радостью, и в обещанной мне безвестности,
в галопе бурунов, во времени и в пространстве суждено сохраняться ей
без малейшей мысли обо мне, – только изменчивость и бессмертие –
зубчатая башня скалы, через которую силуэты белых коней
летели и пенились: передавалась им радость всадников,
суматохой головокружительного хаоса полнилась голова,
радостью листа в сильном порыве ветра, когда и впереди, и сзади,
между серыми проливами медленно стираются острова.
Но разве кто осмелится спросить у грома, отчего он? Нет.
Да будет записано: «Я славил и чёрные дни, а не только свет!»
Tags: Уолкот
Subscribe

  • (no subject)

    *** Ощущение повседневной тревоги Легко сменяется ощущением пути, И на первый план выступают иные заботы... Ты дома не замечаешь, что вишня за…

  • (no subject)

    ТРОЙНАЯ ОДА К ВРЕМЕНИ 1. Французского стиха старинный шестистопник Зачем-то вдруг меня запряг в своё ландо И гонит, не поняв, что старый…

  • (no subject)

    СОНЕТ В ОКНЕ Уходит комната в слепую глубину, И полки книг, и всё, что на столе, удвоя. Вот отражение прилепится к окну... Но врежутся в него лес…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments