April 6th, 2010

РУССКАЯ ПОЭЗИЯ ЗА 30 ЛЕТ (часть третья)

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ (вступление 2010-го написала mbla)

«Нас может быть мало, нас четверо,
И всё-таки нас большинство»

Это Андрей Вознесенский.

Четверо: Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина и Роберт Рождественский.

Наверно, в этих четверых суть шестидесятничества выразилась сильней всего. Да ещё в ленинградском Викторе Сосноре.
А значительных поэтов среди них трое: Вознесенский, Ахмадулина и Соснора.

Шестидесятничество – огромное явление, но о нём нельзя говорить только в применении к поэзии, поэтому его обсуждение далеко выходит за рамки этой книги.

Поэтов-шестидесятников пренебрежительно называли эстрадниками. Если убрать из этого термина уничижительный оттенок, то под ним обнаружится основа. Шестидесятники читали стихи в огромных залах, даже интимную лирику орали через микрофон. Не всякие стихи можно читать залу. Маяковского – можно, Мандельштама – нет. Стихи, рассчитанные на звучание в залах, были стихами, зовущими за собой, поднимающими слушателя. Есть большая разница между такими стихами и стихами, которые человек читает один на один с книгой, а если и слушает поэта, то не в толпе, а каждый сам по себе – так, например, слушали Бродского.

Поэзия в шестидесятые была нужна, как вода, как хлеб. Может быть, в какой-то мере в более поздние времена её место заняла рок музыка, но про это я уже ничего не знаю. Тогда же именно стихи заменяли общую деятельность, политическую мысль, и тысячи молодых, в основном, людей, приходили слушать поэтов.

Броские метафоры, афористичность, неожиданные рифмы – всё это привлекало. Но главное – привлекало «содержание» – стихи шестидесятников по эмоциональному накалу во многом были сродни песням протеста. Но протест это был советских до мозга костей людей, ремонтников. Одно из очень знаменитых стихов Евтушенко – «Наследники Сталина». Евтушенко просит родную партию – защитить от Сталина. Шестидесятники, писавшие политические стихи, верили в революцию и улучшение советского строя, как и те молодые советские люди, которые приходили их слушать.

А слушатели поднимали этих поэтов, заводили их и возникал контакт поэта и зала. Чтения были важней бумажных книг.

Когда эти поэты стали чуть старше, советская власть научилась их довольно удачно использовать. Они ездили за границу, читали там свои стихи, если политические, то по сути вполне советские, только антисталинские, и на Западе умные люди кивали головами и говорили, что в СССР начинается свобода. Не говоря уже о том, что в лирике эти поэты впервые стали говорить о любви даже с намёком на секс. И это тоже была свобода.

Впрочем, надо отметить, что ни Ахмадулина, ни Соснора политических стихов не писали, а Соснора и за границу почти не ездил.

Шло время… Политические стихи Вознесенского и Евтушенко становились всё более советскими. Вероятно, возможность ездить за границу и прочие блага постепенно делали своё дело… Стихи Рождественского, на мой взгляд, совсем слабого поэта, собственно всегда и были советскими…

А люди, тот самый зал, для которого они писали, менялись. Кто-то переставал читать стихи и садился перед телевизором, а кто-то начинал читать стихи всерьёз, и уже стихи совсем не этих поэтов.

Залы кончились. Наверно, меньше других пострадали Ахмадулина и Соснора – они ничем себя не запятнали.

Евтушенко – ладно, не так уж много было ему дано… А вот Вознесенского очень жалко. По-настоящему большой поэт, которого читать почти никто не хочет…