tarzanissimo (tarzanissimo) wrote,
tarzanissimo
tarzanissimo

Categories:

СТИХИ ФРЕНСИСА БРЕТ - ГАРТА в переводе Василия Бетаки

Шесть стихотворений.

Френсис Брет Гарт ( 1836- 1902) американский поэт
.Р. Киплинг называет его и Вальтера Скотта своими учителями в поэзии.



1 СТАРЫЙ ЛАГЕРНЫЙ КОСТЁР

> Расправь попону и сильней подпругу подтяни.
Мундштук потуже – чтоб с кольца закапал дождь слюны!
Осталось нам двенадцать миль, и ясно для коней,
Что и колени устают, и стремена слабей,
И что посадка седоков совсем не так бодра,
Как в те далёкие года, у прежнего костра.

Да, двадцать лет с тех давних пор прошло, но, Боже мой,
Как сквозь еловый, терпкий лес струился дух морской,
Когда надежды нас вели, и мы к плечу плечом
Скакали и с собой везли удачу за седлом…
Ну, подтянись, и вспомни как, до самого утра,
Волненье не могли сдержать всю ночь мы у костра!

Вот и тогда усталый глаз пути не различал,
И безнадёжный поиск нас, как нынче утомлял…
Так пусть мустанги, наконец, почуют, старина,
Что вдруг не давят им бока стальные стремена,
Что повод несколько ослаб, и нам пришла пора
В глубоких травах отдохнуть у прежнего костра.

Блестящей хвои дождь косой посыплется с секвой,
И сойка синяя взлетит сквозь сумерки стрелой,
И зазвенит весёлый крик в глуши лесных полян,
И белка спрячется в дупло, когда пронзив туман,
Под синевой сверкнёт огонь, – который не вчера,
А двадцать лет назад зажёг свет нашего костра.

И всё ленивей отдых наш, и молкнет разговор,
Чуть приподнявшись на локтях пошевелим костёр,
А ветер бродит меж стволов, их все пересчитав
И наши тени по стволам вздымаются из трав,
Чтоб вместе с искрами взлететь туда, где до утра
Пять ярких звёздочек хранят свет старого костра.

Всю ночь, пока наш крепкий сон хранили звёзды те,
Мы и не слушали, что там творится в темноте:
Зубами лязгает койот, вздыхает гризли там,
Или медведь, как человек шагает по кустам,
Звучит нестройно волчий хор и дальний свист бобра, –
А мы – в магическом кругу у нашего костра.

Наутро – сойки ранний крик, или синичий хор
И свет косой между стволов, как будто тут собор!
Зевнут, потянутся кусты, дыша голубизной,
И – дятла стук среди колонн той готики лесной,
И пробужденье в тишине шиповников и трав,
И день в сверкающем огне родится из костра!

Ну что ж, теперь недалеко – ещё с полмили нам
Вот поворот, где край болот, Индейский Ключ, а там –
По склону наискось тропа знакомая видна,
Отметила участок наш корявая сосна,
А там… Что? Вверх корнями пни? Гнилых ветвей гора?
Но где ж священной рощи сень, и где алтарь костра?

Вот кварцевой скалы отрог, я руку ранил там.
Но сровнена скала с землёй, кровь глины по краям,
И ржавых папоротников ряд в густой грязи намок,
Но где-то вьётся до сих пор невидимый дымок,
Повсюду, где достанет глаз, след злого топора…
Да, но над этим всем встаёт дым старого костра!

А может, даже бродит здесь хоть кто-то из друзей –
Вернуть потрёпанным сердцам маяк ушедших дней.
Кружит дымок – опять пропал – и вновь, навстречу нам
Свет погребального огня разбросан по кустам.
Надежд и страхов давних дней не унесли ветра,
И двадцать лет не меркнет свет от старого костра!

Но нет: две линии стальных… Попридержи коней:
Белёной станции сарай, платформа, а за ней
Как ленты – рельсы вдоль тропы, и нити проводов,
Бегущих от ствола к стволу по тысячам крюков!
Вот и нашли мы свой Грааль! И кончена игра:
Железный путь – чтоб зачеркнуть след нашего костра…



2. В ГАСИЕНДЕ

Ствол оливы засохшей торчит,
А на нём
Кто-то вырезал
Крупные буквы ножом:
"Мануэлла Ла Торре".
Под дождём и в пыли
В прах ворота легли,
Только ветер
Зовёт безответно вдали:
"Мануэлла Ла Торре!"

Нет, забытая песня
Не явится вновь,
Лишь остался припев
К этой песне без слов:
"Мануэлла Ла Торре…"
Но порой и сейчас
Мне в полуночный час
Звоном дальней струны
Повторяют не раз
Эти древние, тёмные горы,
Что и в юности
Этих забытых руин
Был он старым,
Напев из соседних долин –
"Мануэлла Ла Торре…"



3. К ШИШКЕ СЕКВОЙИ
(SEQUOIA GIGANTEA)

Подкидыш западных лесов,
Где рук людских ты не знавала,
Дитя дикарских берегов,
Ты ныне украшеньем стала:
Тут развлекут тебя слегка
Стол письменный, открытый ящик –
Забудь, что спрятаны века
Под чешуёй твоей блестящей.

Но знай, что ты вернула мне
Неделю благостной свободы:
И радость скачки на коне,
И осени лесные своды!
…Пыль красная, слепящий склон,
И лошадь остановке рада,
И полутемный лес колонн –
Как склепа влажная прохлада.

Над пыльным вереском стволы
Секвой так бронзовы так длинны, –
Индейцами из полумглы –
И тёмной кожи мокасины…
Не мачты кораблей кругом –
Толпа скребущих тучу сосен,
И сойка радостным броском
Кусочек неба мне приносит.

Как можешь ты спокойно жить
На письменном столе поэта?
Не может глаз не изумить
Нелепое соседство это!
Заблудшая душа лесов
В компании газет случайной,
Среди не листьев, а листков,
Где «новый Милтон», «новый Байрон»…

Ведь даже лучшие из них,
И те переживут едва ли
Скромнейших родичей твоих,
Которые в веках видали
Мохàммеда зелёный флаг
И дольмены друидов, или
Леса, что подсказали как
Творить готические шпили.

Подкидыш, разве жребий твой –
Лежать так низко и так скромно,
Чтоб шелестели над тобой
Газеты, а не лес огромный?
Под эфемерностью листков
Не в снежных, а в чернильных пятнах,
Лежишь ты не в глуши лесов,
А между книжек аккуратных!

В моей истории простой
Одно есть главное значенье ­
Ты предназначена судьбой
Лесам дать жизни продолженье,
Но ты – из тех, кому никак
Не обрести судьбы достойной,
Кого хвастун или дурак
Счёл безделушкою настольной!



4 СУДЬБА

«Низкая туча ползет со скалы,
Брызги бури зловеще белы,
Ветер и волны разыгрались чуть свет, –
Сегодня в море выйти? Ну, нет!»

«Тропа узка, полумрак в лесу,
Пантера пластом улеглась на сук,
Молодые львы разыгрались чуть свет, –
Сегодня идти на охоту? Ну, нет!»

Корабль победил в сраженье с волной,
Охотники весело вернулись домой,
А город, слитый с гранитной скалой,
Землетрясенье сравняло с землёй.



5. НЬЮПОРТСКИЙ РОМАНС

Расскажу то, что сам я слыхал. Так вот:
Говорят – что она умерла от горя,
И что дух её бедный поныне живёт
В этом старом грустном доме у моря.

Был француз её ветреный, молодой
(Сотня лет уж минула с тех дней),
Адмирал Рошамбо уплывал домой,
И моряк распростился с ней.

Сколько пудреных фраз расточал он пред ней,
И какая, представьте, жалость,
Что в сети его кружевных речей
На беду девчонка попалась.

И хранила прощальный букет резеды
Пуританская молодость эта,
И утекла незаметней воды,
И увяла вместе с букетом.

А когда в приморский туман облеклись
Шпиль и мачты, как в саван горя,
Тот туман и унёс её душу ввысь
Из печального дома у моря.

И с тех пор, когда бьют часы ровно два
Там, на церкви у самой воды,
В старых комнатах веет едва-едва
Грустным запахом резеды.

И как память истории этой простой,
Призрак цветов пахучий
Бродит в комнатах вместе с её душой…
Можно ль было придумать лучше?

Я сижу тут всю ночь, призрак дальних морей,
Собиратель печальных историй,
Отчего б не зайти ко мне в гости ей
В этот дом, в грустный дом у моря?

Где газон и веранда забыли про смех,
Щебет девушек сменила печаль,
Звуки горна не будят форт на холме,
И молчит старинный рояль…

Вот где-то бьёт в темноте два часа –
Только мыши скребутся в соломе,
Только капля за каплей – на веранду роса –
В этом старом и грустном доме.

Едва проникает в переднюю свет
Настольной лампы моей,
Тонет в сумраке он, но сомнений нет:
Всё тут в доме известно ей!

То ли нервы шалят, то ли так в утомленье
Меня ввергли дневные труды,
Но клянусь, что воздух пахнул на мгновенье
Нежным запахом резеды.

Растворил я окно. Океан был так тих,
Как случается только к утру,
Пульс течений был слышен: я чувствовал их
Тропическую жару.

У соседей – всё залито газовым светом,
И танцуют, и Штраус звучит знакомо,
Ну, и как привязать мне музыку эту
К скрипу старого грустного дома?

И нет, как нет, запаха резеды,
На росистом газоне дыханье рассвета,
Как случилось, что вот из такой ерунды
Возникла легенда эта?

Душа этих синих цветов оживляет
Пролетевшие годы жизни моей:
Так бальзам свою мумию переживает,
Схоронённую в толще камней.

Вспомнил я обо всём, что в юности было,
О тщете любви, о ветрах беды,
И судьбе благодарен, что мне сохранила
Только лучшее: аромат резеды.

И не слышно шуршанья юбки крахмальной,
И не видно лица: пуст проем дверной,
Навсегда исчез её облик печальный,
Но тень моей молодости – со мной!

Аромат резеды или призрак в белом?
Но, выйдя из комнаты, я подумал о том,
Что к душе моей в гости она залетела
В эту ночь в этот старый и грустный дом.



6. ГНЕЗДО ЯСТРЕБА
(СЬЕРРА)

…И вот повернула резко дорога
Красная среди трав,
И мы замедлили шаг немного,
Тревожный шум услыхав,

А это верхушки деревьев гудели
За тысячу футов внизу,
Над бурным каньоном чёрные ели
Шумели, словно в грозу.

И в небе ястреб кружил, и качалась
Тень его над горой,
Где к склону кривая олива прижалась
И дрок на глине сырой.

А ниже, на полпути с этой кручи –
Заросшая тёрном щель –
Разрытый, вроде кротовой кучи –
Заброшенный старый тоннель.

И молча смотрели мы в эту бездну
С узкой дороги, пока
Не прервал молчанья обычный и трезвый
Голос проводника:

«Эт’ вот тут Вокер Петерса продырявил,
(Вруном его тот обозвал!)
Выпалил, да и коня направил
Прям’, аж на перевал!

За ним мы гнались через Стронгс зелёный,
И вниз, через брод, а затем –
Кверьху по этому вон каньону,
И дальше через Эдем,

Брат Петерса первым скакал за дичью,
За ним я, и Кларк, и Джо,
Но он не хотел быть нашей добычей,
И во’ шо произошло:

Он выстрелил на скаку, не целясь,
Не помню уж, как началось,
Хто говорил – от пыжа загорелось,
А хто – что само зажглось,

А мож, нарошно в траву перед нами
Пульнул, за спиной коня,
Но только мгновенно взлетело пламя
И стало стеной огня!

Не прошло и мига – холм запылал,
И травы и вся чертовня,
И Кларк его звал, и я его звал,
Да он не слушал меня,

Даже и виду не подавал,
Шо прям под ним – сушшый ад!
Ну, я подождал, и Джо подождал…
И мы поскакали назад,

И тогда – вон утёс, шо порос вишь, там
Дубняком да колючей травой…
Хто-т' вылез – гризли, или он сам –
Но точно хто-т' живой.

Дьявольский крик послышался мне,
И шо-то в пропасть, – раз!
Человек или гризли, – в дыму, в огне –
Вот так и ушёл от нас!

Ну, вот и всё – не прогнать нипочём
Мысль о смертельном риске,
Токо глянешь вниз – голова кругом!
Как тут, а, – без стакана виски?»
ДВА КОРАБЛЯ

Что ж, постой у креста на вершине пустой:
Над последним морем – заря.
Один корабль в тени под горой,
А второй уходит в моря.
И распахнуты крылья его, и они
Белее светлого дня,
Но, смотав паруса, ещё скрыт в тени
Тот корабль, что ждёт меня.

Вот вдали расступаются облака,
И сверкают порталы Ворот,
И гавань, голосом моряка,
Веселую песню поёт,
И я вижу, как отступает тьма,
Льётся Свет Галилейского дня,
И жду сигнала, спуститься с холма
На корабль, что ждёт меня.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments